Катамаран

Таня впилась взглядом в экран, и мир вокруг перестал существовать. Она узнавала эти очертания. Во всяком случае по форме, похоже, это был он. Браслет. Тот самый, из легенд поморских, «Девять глаз Ибиса», который она специально разыскала по каталогу в обширной экспозиции и видела в музее за несколько дней до их отплытия из Каира! А весть о его краже вместе с другими древностями настигла их в новостной ленте уже на второй день их путешествия на «Кон-Тики Втором». Её тревожное предчувствие подтверждалось. Очень похоже, что именно он находится у них в левом баллоне катамарана. Пока вся полиция Каира сбилась с ног в поисках похищенных музейных украшений, он плывет вместе с ними.

— Невероятно! Вы видите? – её голос сорвался на крик. – Вы видите это?! Это же он! Браслет! И ещё что-то.. ящички или что-то подобное..

Все уставились на экран, но никто, кроме неё, не понимал всего ужаса этой находки. Для них это были просто какие-то тени, странности.

— Таня, успокойся, – первой опомнилась Самира, снова надевая маску безразличия. – Это, наверное, какой-то производственный брак, пузыри в резине или.. или строительный мусор с верфи Ма.. Да что угодно!

— Галлюцинации от перепада давления? – предположил Бьорн, чей голос донёсся из динамика. Он следил за их погружением с катамарана. – Случается. Вам бы подняться.

Но Татьяна упрямо трясла головой, не в силах оторвать взгляд от экрана.

— Нет! Вы не понимаете! Это он! Я узнаю! Я видела его в музее ещё совсем недавно! Я специально изучала.. это очень древний артефакт, он каким-то чудом и у нас в России побывал. А в семидесятых СССР преподнёс этот браслет с другими музейными реликвиями Египту в честь открытия Асуанской ГЭС. У меня каталог остался в рюкзаке! По всем новостям было, что он похищен. Сразу после нашего отплытия сообщали. Помните?..

— Поднимитесь на поверхность, – раздался вдруг твёрдый, командирский голос Александра. Он смотрел на искажённое ужасом лицо Тани на мониторе и прочти верил ей. Поднимайтесь безоговорочно. – Сейчас же!

* * *

Возвращение на поверхность и подъём на борт катамарана прошли в гробовом молчании. Когда сфера встала на место и люк открылся, Таня выпрыгнула первой, её руки дрожали. Она попыталась объяснить, тыча пальцем в распечатанное изображение со сканера, которое Паоло, добродушно посмеиваясь, счёл нужным сохранить «для истории».

— Смотрите! Вот прямоугольники – это, наверное, упаковки с чем-то непонятным! А вот это.. видите? Изящный круг с равномерно расположенными девятью затемнениями! Это «Девять глаз Ибиса»! Я клянусь вам!

Ей встретились лишь недоумевающие и усталые взгляды. Слишком фантастично звучало её заявление, слишком сильно смахивало на плод разыгравшегося воображения.

— Таня, дорогая, успокойся, – первым нашёл слова Паоло, пытаясь быть голосом разума. – Мы все немножко переутомились. После штиля, после этого трупа.. нервы на пределе. Ты сама говорила, этот браслет – из музея. Похищен, скорее всего, уже после нашего отплытия. И какие шансы, что он окажется запечатанным в нашем баллоне?

— Да она просто хочет отвлечь нас от того, что сама что-то знает про этого убитого.. Финехаса! – вдруг, нервно и громко, выпалила Самира. Её собственный страх искал выхода, и она, по старой привычке, перешла в атаку. – Она же пропадала в ту ночь на фестивале! Я сама видела, как она о чём-то спорила с незнакомым мужчиной у причала!

Это была откровенная ложь, брошенная в отчаянии, но она прозвучала на удивление убедительно. Все застыли. Стена непонимания, которую Таня чувствовала в батискафе, теперь обрела плоть и кровь. Она отступила на шаг, глядя на их лица – скептическое Бьорна, растерянное Анны Мари, озадаченное Александра.

— Я выходила ненадолго только с Анной Мари, – тихо, но чётко сказала Таня. – Мы искали сувениры.

Анна Мари, застигнутая врасплох, всплеснула руками.

— Я же уже говорила.. кажется, да.. – пробормотала она, но её неуверенность была красноречивее любой уверенности.

— «Кажется» – не самое убедительное алиби, – холодно констатировал Бьорн, и его слова вновь повисли в воздухе, как приговор.

Таня стояла одна против всех. Она держала в руках разгадку, возможно, ключ ко всем их бедам, а они видели в ней лишь белую ворону, чьё поведение становилось всё более подозрительным. Ледяной холод отчаяния пополз по её спине. Она посмотрела на Александра, ища в его глазах поддержки, веры.

Он видел её искренний ужас. Он верил в её интуицию. Но логика учёного и ответственность капитана требовали доказательств.

— Таня, – сказал он мягко, но с серьезностью. – Нужно проверить. Но осторожно. Мы не можем просто так вскрыть баллон. Это наша плавучесть, наша жизнь.

— И как же мы проверим? Спросим у баллона вежливо? – язвительно бросил Бьорн.

— Мы можем спуститься с аквалангами, – неожиданно предложил Паоло. Его авантюрная натура уже проснулась, и идея нового погружения манила его сильнее, чем любая пицца. – Осмотреть баллон вживую. Сфотографировать. Если там есть неучтенный шов, мы его увидим.

— Это безумие! – воскликнула Самира. – Уже почти ночь. В открытом океане!

— А что, днём при всех это делать удобнее? – парировал Паоло. – Если там и правда что-то есть, то темнота – наш лучший друг. Ну, или не самый худший враг. Как посмотреть.

Таня смотрела на Паоло с благодарностью. Он, вечный шутник, сейчас был единственным, кто предложил действие.

— Я тебе помогу, – тихо сказала она.

— И я, – неожиданно для себя добавила Самира. Ею двигала странная смесь чувств – ревность к Тане, желание контролировать ситуацию и червячок сомнения: а вдруг эта упрямая русская всё-таки права?

Александр хотел было запретить рискованную затею, но понимал – другого способа докопаться до правды не было. Подозрения разъедали команду изнутри, а это было опаснее любой ночной вылазки.

— Хорошо, – вздохнул он. – Но только осторожно. Максимальная тишина. Анна Мари, Бьорн – Всем понятно? Иштван уснул перед вахтой, не надо его оповещать, пусть спит пока. А то будет вам нахлобучка от ревнивого отца-конструктора..

Бьорн что-то буркнул про «детские игры», но не стал возражать. План был утверждён.