Катамаран

ГЛАВА 7. ЭХО ДАЛЕКОГО БУДАПЕШТА

Рассвет застал Иштвана на носу катамарана. Он не спал всю ночь, ворочаясь под аккомпанемент храпа Паоло и тревожных мыслей. Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь розовую дымку горизонта, осветили его лицо, осунувшееся и посеревшее от бессонницы. Он совершал свой утренний ритуал – медленно обошел всю палубу, заглядывая в каждый уголок, проверяя крепления и стукая костяшками пальцев по корпусу, как опытный врач, выслушивающий пациента.

Его руки, привыкшие к чертежам и точным расчетам, теперь дрожали. Всё-таки прошлый скандал оставил в душе глубокую занозу. Слова Бьорна о том, что все друг друга подозревают, звенели в ушах, как навязчивый мотив. Он подошел к сферической кабине-батискафу – своему детищу, гордости и главному источнику проблем. И тут его взгляд упал на едва заметную царапину на идеально отполированной поверхности. Не особо глубокая, но четкая, будто кто-то провел по ней острым предметом.

Иштван замер. Его сердце учащенно забилось. Эта царапина могла быть случайной – зацепили при швартовке, ударило плавающим бревном. Но в его воспаленном воображении она тут же превратилась в след от багра, которым кто-то пытался проникнуть на борт в ту роковую ночь. Он провел пальцем по шраму на стали, и ему почудилось, что он чувствует исходящий от него холод злого умысла.

— Все в порядке, Иштван? – раздался за его спиной голос Тани.

Он вздрогнул и резко обернулся. Девушка стояла, закутавшись в тонкий плед, и смотрела на него с беспокойством.

— Да.. да, конечно, – пробормотал он, отводя руку от кабины. – Просто проверяю. После всех этих событий..

— Понимаю, – кивнула Таня. – Не обращай внимания на Бьорна. Он напуган, как и все мы, вот и рычит, как раненый тюлень.

— Раненый тюлень, – Иштван слабо улыбнулся. – Это точно про него. Но он, к сожалению, во многом прав. Мы все стали друг для друга загадкой.

Он отвернулся и снова уставился на царапину, словно пытаясь силой воли стереть её с поверхности. В этот момент из его кармана настойчиво прозвучал сигнал видеовызова. Иштван поморщился, словно от внезапной боли. Он знал, кто это, даже не глядя на экран.

— Тебе надо ответить, – мягко сказала Таня. – Иначе будет только хуже.

Она развернулась и ушла, оставив его наедине с неизбежным. Иштван тяжело вздохнул, достал небольшой планшет и принял вызов. На экране возникло лицо его жены, Бригитты. Когда-то оно было милым и беззаботным, но сейчас носило маску усталого раздражения. Волосы были сбиты, под глазами залегла темнота бессонных ночей.

— Ну, наконец-то! – её голос прозвучал резко, без предисловий. – Я уже думала, тебя там смыло за борт вместе с твоими сумасшедшими друзьями! Хотя, судя по новостям, которые я видела, это было бы не самое страшное, что могло случиться!

— Привет, Гитта – тихо сказал Иштван, стараясь говорить спокойно. – Как ты? Как малыш?

— Как мы? – она хмыкнула. – Прекрасно! Просто замечательно! Твой сын плачет всю ночь, у него, кажется, режутся зубки, а я одна, как перст, не сплю третью ночь подряд и не знаю, жив ли еще мой муж! Но тебе важнее, конечно, не семья, а твои кораблики.

— Я же строю нам будущее! – попытался он возразить, чувствуя, как привычное чувство вины сдавливает ему горло. – Этот проект.. это шанс для нас! Мы можем прославиться, я получу новые заказы..

— Будущее? – Бригитта язвительно рассмеялась. – Какое будущее? Ты плаваешь где-то в море с трупом на хвосте! Я читала новости! «Международная группа студентов под подозрением в убийстве на Ибице»! Ты представляешь, что творится здесь? Мои родители звонят каждые пять минут! Соседи смотрят на меня, как на прокаженную! Какое, к черту, будущее?

Иштван закрыл глаза. Ему вдруг до боли захотелось оказаться не на палубе катамарана, а дома, в их уютной будапештской квартирке, где пахло жареным луком и детской присыпкой, где на столе стояла его модель первой яхты, а на диване спал, посапывая, их сын. Но эта картина казалась ему теперь такой же далекой и недостижимой, как берега Полинезии для экипажа «Кон-Тики».

* * *

Пока Иштван пытался утихомирить бурю в семейном море, остальные члены экипажа потихоньку оживали. Паоло, верный своему долгу кормильца, устроил на камбузе небольшой ад из шипящего масла, трескающейся яичной скорлупы и ароматного кофе. Запахи, обычно такие желанные, сегодня казались назойливыми и даже немного вульгарными на фоне плохо скрываемой всеобщей подавленности.

— Завтрак пода-а-ан! – провозгласил он, стараясь вернуть в голос привычную бодрость. – Яичница-глазунья для оптимистов, скрэмбл для пессимистов и омлет для тех, кто еще не определился, к какой категории себя отнести! Спешите видеть, торопитесь пробовать!

Александр и Бьорн, соблюдая хрупкое перемирие, молча сидели за столом с картами и приборами, формально планируя дальнейший маршрут. Их разговор был сухим и деловым, лишенным привычных споров и подначек.

— По данным нашего Юнгзе, здесь возможны сильные боковые течения. – Указал Бьорн на карту.

— Учтем, – кивнул Александр. – Пройдем южнее.

Таня и Самира, не сговариваясь, взялись за мытье посуды после вчерашнего ужина, что давало им законный повод не смотреть друг другу в глаза. Анна Мари кормила Лилу кусочками банана, а сама украдкой наблюдала за Бьорном, пытаясь разгадать выражение его лица.

Иштван, закончив тяжелый разговор, вышел из рубки. Он выглядел так, будто прошел через бетономешалку, а потом его еще и погладили паровым утюгом.

— Ну что, как дела на домашнем фронте? – с притворной легкостью спросил Паоло, подкладывая ему на тарелку пышный омлет. – Супруга шлет боевой привет?

— Что-то вроде того, – мрачно буркнул Иштван, отодвигая тарелку. Аппетит у него напрочь пропал.

— Не переживай, друг, – Паоло хлопнул его по плечу. – Все мы тут под каблуком, даже наш бесстрашный капитан. Женщины – они как океан: прекрасны, загадочны и иногда устраивают девятибалльные шторма из-за немытой чашки.

Шутка не нашла отклика. Александр лишь хмуро посмотрел на Паоло, а Самира громко хлопнула дверцей шкафчика с посудой.

Иштван, желая перевести стрелки и прекратить этот неловкий разговор о семье, не глядя бросил в натянутую тишину фразу, которая повисла в воздухе, как нож гильотины:

— Может, хватит уже подозревать друг друга? Давайте лучше подумаем, что мы везем такого ценного, что из-за этого человека убили?