Катамаран

Паоло Моретти: Кок (ему больше нравилось – Шеф-повар), главный по провизии и воде. Он следил за провиантом, составлял меню и был душой камбуза. Его утро начиналось с инвентаризации холодильника и вдумчивого осмотра овощных сеток. Девушки помогали ему по очереди, что порождало бесконечные курьёзы. Самира как-то умудрилась посолить компот, приняв сахар за соль. «Это арабский рецепт! – пыталась оправдаться она. – Очень.. освежающий!» Таня, с медицинской педантичностью, нарезала овощи идеальными кубиками, на что уходило около часа. Паоло стоял над душой, заламывал руки и причитал: «Боже, мы же не в операционной! Режь быстрее, они должны чувствовать страсть, а не стерильность! Это же кабачок, а не аппендикс!»

Иштван Лингель: Главный механик, плотник и ответственный за плавучесть. Он был «отцом-конструктором» катамарана и относился к нему с трепетом и нежностью. Каждое утро он совершал обход обоих баллонов, простукивал их костяшками пальцев, как опытный терапевт, проверял герметичность сварных швов и крепления рамы. Мелкий ремонт, закрепление оторвавшихся снастей, починка всего, что ломалось – от дверцы шкафчика до заевшего лебёдочного механизма – это было его царство. Он же был главным по спуску и подъёму надувной лодки в портах для пополнения запасов. Его знаменитая фраза: «Тише, я слушаю сердцебиение корпуса!» – стала бортовым фольклором.

Анна Мари Кусто: Штурман-стажёр, специалист по видеокамерам батискафа, главный биолог и хозяйка мини-оранжереи на катамаране. Она вела дневник наблюдений за морской флорой и фауной, отвечала за исправность оборудования кабины-батискафа, когда та была над поверхностью воды и за наличие зелени в их рационе питания (что всегда сопровождалось эмоциональными репликами Паоло). Если они погружались, именно она, дистанционно при помощи видеокамер, комментировала увиденное сквозь панорамные иллюминаторы-полусферы, за которыми разворачивался настоящий подводный балет: «Смотрите, стадия медузы-корнерота.. А вот и косяк сардин, обратите внимание на их синхронность.. Осторожно, внизу вижу электрического ската, лучше не приближаться, разряд может быть неприятным». Лилу, сидя у неё на плече, с интересом следила за проплывающими рыбами, иногда пытаясь поймать их через стекло.

Татьяна Калмыкова: Бортврач и главный санитар. Она следила за гигиеной на борту, за состоянием аптечки и, по совместительству, была отличным рыбаком. Утром и вечером она закидывала удочки с кормы, и именно её улов – тунец, макрель, дорадо – чаще всего шёл на ужин. «Поморская кровь, – гордо заявляла она, ловко вываживая очередную трепыхающуюся рыбину. – У нас это в генах. Мой прадед на шхуне так наловчился, что мог поймать рыбу взглядом». Александр с обожанием смотрел на неё в такие моменты.

Самира Эль-Масри: Ответственная за связь и.. моральный дух. Её задачей было поддерживать спутниковую связь, следить за подзарядкой гаджетов от солнечных панелей. А ещё она была главным дизайнером и организатором вечеринок. Именно она придумала вешать гирлянды на мачту, дала катамарану его звучное прозвище и как-то раз устроила «египетскую ночь», заставив всех надеть на голову полотенца в стиле фараонов. Правда, от обязанности следить за пресной водой её в итоге отстранили, после того как она потратила двадцать литров на «пропорциональное опреснение» морской воды с помощью «древнеегипетского метода с песком и глиной», который она вычитала в интернете. Результатом стала лишь гора мокрого песка на палубе и всеобщее недовольство.

Рацион команды (будничный вариант):

Завтрак: Каши, мюсли, яичница или омлет, тосты с джемом или бутерброды с сыром. Кофе – священный нектар, завариваемый лично Паоло по строгому ритуалу.

Обед: Консервы (тушёнка, паштеты), салаты из долгохранящихся овощей (капуста, морковь, лук), паста, рис. Всё быстрое и простое.

Ужин: Главное событие дня. Рыба, пойманная Таней, с гарниром из риса или тушёных овощей. Или творение Паоло – например, «спагетти а-ля что-нашёл-в-холодильнике». Вино – по особым случаям или в конце тяжёлой недели. Паоло свято верил, что еда должна быть не просто топливом, а актом искусства и объединения. И, надо признать, ему это удавалось.

После рациона питания, Сашура напомнил всем и свой краткий инструктаж по экстремальным ситуациям в их первый день одиссеи, который был озвучен в тогда с подлинно капитанской серьёзностью:

Гроза: Всё незакреплённое – внутрь. Команда – в кабину-батискаф. Двигатель заглушить, по возможности. Антенны – опустить. «Мы – самый высокий металлический предмет в радиусе нескольких миль, – пояснял Сашура, глядя на их алюминиевую мачту. – Не хотите же вы стать самым быстрым и невольным громоотводом в Атлантике?»

Шторм: Все в спасательных жилетах. Иштван и Паоло проверяют все крепления, от парусов до канистр с топливом. Бьорн следит за креном и давлением в баллонах. Таня готовит аптечку и фиксирует всё, что может упасть. Самира и Анна Мари убирают всё бьющееся. Главное – сохранять курс носом на волну. «Помните, – говорил Александр, – океан уважает только уверенность и правильные манёвры».

Акулы за бортом или в прямой видимости: Не ловить рыбу, не выбрасывать отходы за борт в их присутствии. При купании – не заплывать далеко и не плавать с кровоточащими ранами. «Они не монстры из фильмов ужасов, – вступала в этот момент Анна Мари. – Они просто очень голодные и любопытные санитары океана. Уважайте их территорию».

Ядовитые медузы или скаты: При дайвинге – не трогать ничего руками, каким бы красивым оно ни было. При встрече – медленно и плавно отплывать. «Помните, – шутил Паоло, – мы здесь для изучения океана, а не для того, чтобы стать обедом для страшнейших его обитателей».

Однажды, во время очередного погружения в батискафе, они стали свидетелями поистине величественного зрелища. Через огромные полусферы иллюминаторов было видно, как сквозь толщу воды, пронизанную солнечными лучами, словно золотыми копьями, проплыло семейство дельфинов. Они не просто плыли, они играли, выписывая вокруг стального шара немыслимые пируэты, и их щебет, улавливаемый внешними микрофонами, наполнял кабину волшебной, неземной музыкой. Даже Бьорн на несколько минут оторвался от своих графиков и смотрел, зачарованный, на это проявление чистой, ничем не омрачённой жизни.