Страница 13 из 16
Ибо эти более хилые придумали дело доселе неслыханное – стали сохранять жизнь своим старикам. Сохраняли жизнь поначалу, правда, не всем, но лишь самым умелым – тем, кто лучше всех мог обработать камень. Поскольку используя в своей повседневной жизни палки, кости, рога, камни, наш предок убедился на собственном опыте, что камень с острыми краями лучше всего пригодится, когда нужно содрать шкуру с убитой добычи, разрезать мясо, раздробить кости, чтобы достать оттуда вкусный костный мозг. Но такие камни – большая редкость, их просто так с земли не подберешь, но есть в стаде-орде несколько стариков, у которых удивительно ловко получается дробить камни, чтобы они в результате стали пригодными для работы. Их и решили пощадить. Для начала. Им начали выдавать порцию мяса, сравнимую с теми, что получали лучшие охотники и молодые самки с маленькими детенышами, должными в будущем работать на орду. И вскоре в первоначальное сообщество молодых и сильных самцов и самок с детенышами добавились постоянной составляющей и умелые старики (вначале – камнетесы, потом и самые умелые охотники, и врачеватели ран, и собиратели целебных трав, в дальнейшем – добытчики огня и обладавшие иными навыками, нужными всем). Именно сохранение и собирание по крупицам этого бесценного опыта позволило предлюдям выйти победителями из борьбы со своими более мощными и внешне более приспособленными к военным действиям соседями. За счет использования техники и благодаря организации, которая укрепилась после пересмотра отношения к некоторым старикам. В принципе иерархия и дисциплина начали прививаться с самого начала переселения в саванну – ибо без организации было ни отбиться от хищника, ни добыть дичь. Но у прямых предков людей она приобрела более четкие и жесткие формы – только при ее наличии можно было достичь определенного отношения к пожилым особям и только она могла обеспечить успех той общей охоты, которая была для них главным источником жизни (их более крепкие соседи могли позволить себе и индивидуальную охоту).
Когда начали оберегать стариков, сначала не всех, потом все больше и больше – ибо кто-то из пожилых не сумел выдержать конкуренции, но остальные сумели убедить окружающих в своей нужности – и уцелели, появилась потребность осмыслить и закрепить это событие-явление. Начатки интеллекта, сформировавшиеся к этому времени, создали начатки морали – этический запрет, вылившийся в табу – абсолютный запрет, нарушение которого каралось немедленно и крайне жестоко (в дальнейшем, по мере развития интеллекта и осмысления окружающего мира как реально существующего и живущего по своим особым законам, что предполагало наличие создателя и регулятора природы и законов, табу приобретет ярко выраженную магическо-религиозную окраску, а наказание за его нарушение перейдет в высшие сферы, пока же расплата за его нарушение вполне конкретна и материальна).
Причем табу распространялось на все живые существа данной орды-рода, дабы по ошибке нельзя было лишиться какого-нибудь старого (или хилого) носителя нужного всем знания-навыка. Хилого – потому что табу запрещало убивать и старых, и молодых, а обязывало заботиться о них. Из этого первого табу – «не убий» в дальнейшем вырастет вся мораль, вся этика всего человечества, всех его религий и философских учений.
Так начала строиться новая общественная организация – не стадо животных, не орда предлюдей, но род и племя, объединявшее под своим крылом не только биологически функциональных и сильных, но и умных. Но чтобы понять необходимость жизни умелых, надо было уже уметь мыслить. Начало мышления, начало этики, постепенный отказ от стадной памяти с ее прекрасным, до сих пор применяемым в особых случаях принципом «делай, как я!» и зарождение памяти социальной, обеспечивавшей преемственность знаний и традиций, а в дальнейшем и культуры – таков итог первого этапа, самого мучительного и, пожалуй, беспощадного в истории становления Человека, этапа, итогом которого становится возникновение родоплеменной организации человека, долгие сотни тысяч лет бывшей основным способом объединения все более разумного человеческого существа.
Приходит время нового этапа – когда естественный отбор затронет не отдельные личности, но их организации – менее развитые, дисциплинированные, функциональные, обладающие меньшим количеством совокупных полезных навыков, – стираются с лица земли. В этот же период начинается замедление биологической эволюции, которая прекратится 35–40 тыс. лет тому назад, когда человек приобретет наш нынешний облик и интеллектуальную суть. До этого же эволюция на базе генетического отбора проделала весьма значительный путь и весьма большую работу.
Замедление этого процесса имеет своей основой тот же фактор, что позволил появиться обществу-организации, породившей в свое время и нашу цивилизацию, а именно – зачатки этики, закрепленные в первых табу, способствовали прекращению по сути дела естественного индивидуального отбора, дав право на жизнь зачастую функционально неприспособленным для нее индивидуумам (хилым, больным, слабым). Постепенно их генетические особенности полностью разладят эволюционный механизм, и человек в своем физическом и интеллектуально-психическом развитии остановится на привычном для нас уровне.
Для достижения этого уровня были пройдены тысячелетия и тысячелетия вверх по эволюционной лестнице, совершены величайшие открытия, которые вряд ли кто – по их значимости на общую судьбу, – когда сможет повторить.
На смену питекантропу 300–200 тыс. лет назад приходит неандерталец, к эпохе существования которого можно отнести зарождение родовой организации, овладение огнем, первые известные сейчас захоронения, свидетельствующие о распространении принципов защиты членов племени и на период после их смерти и существование уже неких разработанных версий жизни после смерти.