Страница 12 из 16
Уже в период смены эпох современники, а в дальнейшем – и бытописатели этих десятилетий признавали, что соблюдение традиционной Добродетели и, особенно, вера в немедленную действенность деяний в полном соответствии с ней, ослабли. Война перестает быть орудием божьего суда, карающего виновных, и становится ремеслом, основными целями которого являются победа любой ценой и уничтожение врага. Не моральная победа над ним, после которой неприятель раскаивается и стремится присоединиться к победителю в его усилиях по совершению надлежащих деяний. А физическое уничтожение ресурса противника, должное самым прагматическим образом ослабить его и заставить проиграть битву, долговременное стратегическое противостояние, царство.
По сути дела здесь впервые и современники, и исследователи подмечают мировой феномен крайнего ожесточения, который, как правило, присущ сепаратным и гражданским войнам, ведущимся по принципам – «кто не с нами – тот против нас» и «если враг не сдается – его уничтожают». Проходящим безо всяких сдерживающих моральных факторов и рыцарских отношений к противнику.
То же самое наблюдалось и в мирной жизни: ритуалы, протоколы и традиции более не определяли порядок общественной жизни. Владыки уделов. Цари. Ранее, согласно общепринятым порядкам и обычаям, добивавшимся увеличения Добродетели и укрепления престижа власти, теперь стремятся преимущественно к материальным выгодам и усилению голого могущества.
В IV в. до н. э. в большинстве крупных царств проводятся реформы легистского типа. Роль аристократии (кроме, естественно, некоторых кланов цинов, бьющихся за верховную власть в царствах) резко ослабевает. Открываются пути в карьерном росте богатым простолюдинам. На авансцену выходят наемные полководцы-стратеги и чиновники-администраторы.
Проведение реформ и их успешность зависели от желания и воли правителя и – таланта исполнителя-администратора. Так случилось, что наиболее полно подобные факторы сошлись в государстве Цинь. Именно сюда, ко двору Сяо-гуна, прибыл бывший правитель области Шан Вэй Ян, вошедший в историю под именем Шан Яна.
В 359 г. до н. э., вскоре после прибытия, он убедил владыку «изменить законы, реформировать наказания, поощрять пахоту… воодушевлять поощрениями и наказаниями тех, кто готов отдать жизнь, сражаясь»…
Тем временем продолжало резко усиливаться и государство Чу, путем присоединения к себе земель соседей. Но государство Цинь обошло его в вопросе объединения страны.
В 256 г. до н. э. Нань-ван, последний владыка Чжоу, умирает, не оставив потомства. Цари Цинь захватывают символ власти династии (равно, как и предшествующих – Ся и Шан-Инь) – магические треножники, и буквально через несколько лет ликвидируют и сам домен Чжоу.
Династия Чжоу завершила свое движение в бесконечность.
На пороге уже была новая династия – Цинь…
Вся логика развития китайской цивилизации, включая ее достаточно оригинальное и своеобразное мифотворчество, должна была привести к созданию цикла преданий-сказаний-легенд-мифов об особенной красоте женщин, олицетворявших собой во многом женское начало национального видения мира. И вещного, земного, и мира духовных сущностей, живущих на различных планах многомерного мира, не ограниченного видимыми его проявлениями.
На территории Китая находят останки доисторических людей, проживавших и 100 тысяч лет, 40–30 тыс. лет назад. За все эти невообразимые тысячелетия здесь и в других местах произойдет великое чудо социализации части животного мира, части первобытного сначала предчеловека, а потом – человека. Беря в передние конечности камень или палку (особенно ее), предчеловек часто замечал, что она не совсем такая, как ему хотелось бы. Но это в лесу можно было бросить одну и легко найти другую, нужную деревяшку. В саванне – все несколько по-другому. И часто с помощью лап-рук и зубов палка доводилась до нужного дизайна.
Правда, занимались этим не все стада-орды. Некоторые начали развивать свои природные физические данные – зачем драться с сильным врагом, если можно от него убежать? Зачем обкусывать палку, когда проще догнать и разорвать мелкую добычу или увидеть очередную добычу очередной кошки, что лучше получается, чем у соседей, благодаря тому, что у нас есть востроглазые верзилы? Другим, более низким, менее здоровым и проворным не оставалось ничего другого, как вертеть в руках камень или палку, пытаясь приспособить ее по руке и верить, что приспособил ее на все случаи жизни.
Конечно, все предусмотреть было нельзя, но попытка преобразовать окружающие предметы себе на службу в некотором роде может считаться предвидением, что само по себе значит создание и использование благоприятных условий себе во благо и уклонение от факторов неблагоприятных. Предвидевшие уцелели, понадеевшиеся на крепость рук и первобытный авось полегли в неравных схватках чаще с хищниками, но иногда – и с рукодельными соседями, которым они пытались доказать свою правоту простейшим образом – личным примером. И убедить их не совершать ошибок, которых избегали общие предки.