Страница 85 из 141
XIX. Мщение
Вернемся к Илье Ильичу Коркину, которого в день отправления жены к судебному следователю, как помнят читатели, свезли в больницу для умалишенных..
Больше полугода просидел он в доме для умалишенных, почти не приходя в сознание. Временами с ним делались припадки, и он метался, кричал, повторял все имя своей жены. Только с наступлением весны в положении Ильи Ильича произошла перемена. Он совершенно утих, сделался задумчив и мало-помалу начал приходить в сознание. Первое время он не помнил ничего из происшедшего. Ему казалось, что он перенес тяжкую болезнь, и очень удивлялся, что подле него нет жены.
После Пасхи сознание совершенно вернулось, и Илья Ильич все понял. Целыми днями он тихо плакал и молил окружающих навести справки о положении дела его жены: где она, кончилось ли следствие?
Илья Ильич первое время находился в общем помещении, но потом его перевели в отделение платных, дали отдельную, довольно комфортабельную комнату, прекрасный стол, уход и все удобства. Может быть, благодаря перемене обстановки, улучшение пошло так быстро, и к лету врачи признали Коркина «совершенно выздоровевшим». Велика была его радость, когда ему объявили, что он свободен! Трудно передать то восторженное настроение, которое он испытывал. Эта ужасная зима, проведенная в больнице, казалась ему страшным сном, тяжелым кошмаром. Очутившись на свободе, он помчался прежде всего в окружной суд и здесь узнал, что все дело, вместе с самой обвиняемой, отправлено в Саратов, по месту совершения преступления. Тут же он послал экстренную депешу в Саратов. Теперь, когда рассудок вернулся, Илья Ильич понял всю глубину несчастья своей жены, и сердце его сжималось при мысли о том, что она переносит.
Из суда Илья Ильич отправился к себе за заставу. Заколоченный, заброшенный дом напоминал ему, что когда-то он тут жил, торговал, был весел, счастлив, доволен. Казалось, трудно было быть счастливее его и вдруг..
— Что же произошло? Что?! Ведь, в сущности, никакого события не обрушилось на его голову, а такие ужасные последствия?! Было или нет на совести жены убийство ее первого мужа, она, во всяком случае, прожила с ним почти восемь лет и была счастлива. Почему же именно теперь явилось все это?!
Невольно Илья Ильич повернул голову на тот дом, где когда-то помещался «Красный кабачок». Трактира нет, но из подъезда квартиры Куликова кто-то вышел.
— Эй, любезный, – окликнул его Илья Ильич, – кто живет там? У кого ты был?
— Иван Степанович Куликов, – ответил неизвестный.
— Ку-ли-ков, – вздрогнул Илья Илич, – а дома он теперь?
— Дома.
— Один?
— Да, один.
Неизвестный пошел своей дорогой.
— Дома.. Один.. Куликов!! Вот, – прошептал Илья Ильич, – истинная причина всех моих несчастий! Вот виновник наших страданий! Злодей! Если бы я мог задушить тебя.
Коркин весь трясся от злобы и не спускал глаз с окон квартиры бывшего содержателя кабачка.
— Что же мне делать с ним? Неужели я не отомщу злодею? Нет, нет, это невозможно! Я потащу его к прокурору, в суд, на виселицу!! Он должен ответить!
Капли пота выступили у него на лбу. Руки тряслись.
Около часа стоял он, не отрывая взора от роковых для него окон. Он ждал, сам не зная чего, и никак не мог ответить все на тот же вопрос:
— Что мне с ним делать?
У него зашевелились в памяти какие-то смутные воспоминания.
«Разве я не задушил его?! Мне помнится, что я задавил его, как гадину? Или это был бред больного мозга? Человек сейчас сказал, что он был у него и он жив. Значит, я ошибаюсь! Нет, это были одни сладкие мечты. А мечты эти доставили столько радости мне».
— Не задушил, так надо задушить, – решил он вдруг и быстро направился к дому Куликова.
У подъезда он с силой дернул звонок. Какой-то шорох – и все стихло. Через минуту он опять дернул. Послышались шаги, и дверь отворилась. Лицом к лицу он очутился со своим врагом.
Куликов сначала сделал шаг назад, но сейчас же оправился и спокойно произнес:
— А, господин Коркин, милости прошу.
Илья Ильич вошел и припер за собой дверь.
— Наконец-то, – произнес он, – я встретил вас, теперь мы с вами объяснимся!
Совершенно спокойный и хладнокровный Куликов ответил:
— С полным удовольствием, я весь к вашим услугам. Милости прошу. Садитесь.
Илья Ильич не слышал ни ответа, ни приглашения.
— Говори, злодей, что ты сделал с моей женой?
— Я?! – протянул удивленный Куликов. – Я.. простите, господин Коркин, я не понимаю, что вы говорите!
— Понимаешь, негодяй, – подступил к нему гость, – понимаешь! Лучше меня понимаешь! Говори, зачем ты требовал мою жену к себе? Зачем? Как ты ее запугивал?
— Господин Коркин, прошу вас успокоиться, я ничего так не пойму!
— Поймешь! Что ты знаешь об убийстве Смулева? Кто убил его? Ты?! Ты, разбойник..
Куликов, в свою очередь, сжал кулаки, глаза налились кровью.
— Молчать, – заговорил он, – ни слова больше, я не хочу вовсе разговаривать с тобой! Вон из моей квартиры!
— Что? Ты смеешь гнать меня?! Врешь! Я не уйду, пока ты не дашь мне ответа.
— Ответ мой, что ты сумасшедший и твое место..
— Врешь, Макарка-душегуб, я не сумасшедший! Я задушу тебя сейчас же, если ты не скажешь мне все!
И Коркин бросился на него, железными пальцами он стиснул горло Куликова, повалил его на пол и придавил коленом. Несмотря на огромную силу, Куликов оказался побежденным и не мог шевельнуться. Лицо его посинело, он задыхался и близок был к потере сознания. Сделав отчаянное усилие, он освободил горло. Завязалась борьба. При обыкновенных условиях Куликов без труда справился бы с гостем, но он не ожидал такого быстрого нападения, потерял позицию, а Коркин, в экстазе, обладал удвоенной силой.
— Говори, говори, душегуб! – шипел над выбивавшимся из сил его победитель. – Говори, а то сдохнешь, как собака.
— Скажу, все скажу, – простонал Куликов, прятавший горло от пальцев врага.
— Говори!
— Я убил Смулева, ваша жена неповинна.
— Ты?! Значит, ты Макарка-душегуб?!
— Да, я..
— Докажи! Докажи, а то после ты скажешь, что соврал. Доказывай..
— Я дам сейчас вещи, ограбленные у Смулева, у меня его часы и портсигар.
— Где они?
— Там, у меня в кабинете.
— Давай!
— Так пустите меня, вы задавили меня!
— Врешь! Обманешь! Не пущу.. Говори, зачем ты требовал к себе мою жену?
— Хотел денег получить. Отступного за молчание. Жена ваша знала об убийстве.
— Знала? А ты чего от нее хотел, кроме денег? Отчего прямо не просил денег, а приглашал к себе? Говори все, все..
— Переговорить надо было, условиться.