Страница 10 из 141
V. Ганя
Отношения Петухова с дочерью начали портиться с каждым днем, и жизнь Гани все более становилась невыносимой. Куликов бывал у них часто, но не оставался обедать и с Ганей почти не виделся. Можно было подумать, что любовь и привязанность старика перешли с дочери на Куликова. С ним Петухов был безгранично ласков, любезен и выражал даже радость, когда он приходил. Они толковали о делах, и Петухов почти ничего не предпринимал теперь без совета Куликова.
— Теперь, Иван Степанович, надо не сокращать, а развивать производство, потому что капитал все меньше и меньше приносит. С капиталом далеко не ускачешь!
— Совершенно верно. Давно пора нашему купечеству сознать это!
— Сознаем! Вы думаете, не сознаем! Обстоятельства принуждают! Вот, к примеру, мое дело.. Сам стар, сына нет, близкого человека тоже.. Одна дочка.. Что ж дочь может? Ее дело женское.. Вот зятя бы хорошего Бог послал, да нету.. Дочь и слышать не хочет.
— Странно.. Девушке двадцать два года минуло, и не хочет подумать об устройстве судьбы своей и отца своего.. Ведь, храни Бог, осиротеет она.. И пропала! Все прахом пойдет.
— Вот это-то меня и кручинит! Спать не могу покойно.. Сон и аппетит теряю!
— А вы воздействуйте! Урезоньте! Проявите власть свою, волю. Она ведь девушка, много ли она понимает? Растолкуйте, что она поступает легкомысленно и каяться будет потом, страдать..
— Ох, больно прибегать к крутым мерам, а придется, видно.. Ведь хара’хтерная какая! Ни с одним мужчиной говорить не хочет!
— Смотрите, не приглянулся ли ей какой-нибудь работник или мальчик соседский.. Это случается!
— Что вы, что вы! Да я ее с глаз не спускаю..
— На что другое, а на это у девушек много ума и хитрости!
— Нет, этого быть не может!
— А если нет, так вам, Тимофей Тимофеевич, жениха не искать. Всякий сосед, всякий, кто видел Ганю, с руками и ногами возьмет без всякого приданого. Я, Тимофей Тимофеевич, если не делаю предложения, то потому, что уверен в отказе. А если бы я мог надеяться, я был бы счастливейший человек в мире! Я полюбил вашу дочь, как увидел, не смею только признаваться. Но Ганя не хочет на меня и смотреть, а не только разговаривать.
Тимофей Тимофеевич позвонил.
— Попросите сюда дочь, – сказал он вошедшей служанке.
Через минуту вошла Ганя, по обыкновению теперь скучная, побледневшая. Даже о туалете своем она перестала заботиться и вошла в какой-то старенькой кофточке.
— Вы меня звали, папенька?
— Да. Иван Степаныч хочет с тобой поздороваться и побеседовать. Ты точно прячешься.
— Мне не совсем здоровится, – произнесла она, посмотрев исподлобья на Куликова и протянув ему руку.
— У вас лихорадка, кажется. Ручка горячая какая, – заметил Куликов, не выпуская из руки протянутой руки девушки.
Ганя почти насильно выдернула руку и отвернулась.
— Я вам нужна, папенька? – спросила она упавшим голосом.
— Сядь с нами, посиди. Я тебя не вижу теперь целыми днями.
— Я никуда не выхожу из дому, папенька, и всегда около вас.
— Ты никогда ничего не говоришь. Разве тебе не о чем со мной потолковать?
— Вы все заняты, папенька, я не хочу вам мешать, у вас так много дела. Помочь вам я не могу.
— Правда, правда, но что ж делать! Не хочешь ты сына и помощника мне дать!
Девушка покраснела и потупилась.
— Пора, Агафья Тимофеевна, подумать вам о супружестве, в самом деле, папеньке тяжело. Да и вам покойнее будет.
— Я и так покойна была.
Ганя сделала сильнее ударенье на последнем слове.
— Это не то. Весь век за отцовской спиной нельзя прожить. Папенька стареет, ему тяжело нести бремя.
Все замолчали.
— Ганя! Иван Степанович говорит, что он был бы счастливейший человек, если бы ты пошла за него замуж.
Девушка нагнулась еще ниже, плечи стали вздрагивать, на глазах выступили слезы, и она зарыдала.
— Ну вот и слезы! Чего же ты плачешь? Я тебя не неволю, я только так говорю.
Девушка порывисто встала и вышла из комнаты.
— Видите. Ну, что ж вы поделаете?
— Всякая девушка так. Без слез нельзя. Это ничего.. Обойдется.. Сразу нельзя..
Когда Куликов ушел, старик Петухов позвал к себе дочь.
Ганя явилась с распухшими от слез глазами и с поникшей головой.
— Что это, дочь моя? Что значит твое поведение? Я не узнаю тебя!
— Папенька! Что я вам сделала? За что вы на меня сердитесь? – произнесла девушка упавшим голосом.
— За глупость твою! Возможно ли относиться так к человеку, как ты относишься к Ивану Степановичу? Вспомни, что он заслуженный, почтенный и солидный человек, имеющий право на уважение..
— Господи! Да что же мне до Ивана Степановича? Я не трогаю его, ничего ему не говорю.. Пусть он оставит меня в покое! Какое он имеет право читать мне нотации, делать выговоры?! Я не девочка ему, и он никакого права не имеет.
— Имеет, – возвысил голос Тимофей Тимофеевич, – имеет, потому что я дал ему это право! Он друг мой, и ты, как дочь моя, должна считать его также и своим другом! Понимаешь?!
— Папенька, – простонала Ганя, – неужели вы стали чужим мне, не жаль вам меня, за что вы меня изводите!
— Не смей говорить мне глупостей, – строго произнес старик, – думай о том, что говоришь! Уж если я тебя не любил, не жалел, так что же после этого и говорить!
И он вышел из комнаты, не взглянув на дочь.