Страница 67 из 128
Эпизод 5. Глава 3
Лев Петрович не стал исключением. Его устало-резкая манера на несколько мгновений лишила Констанцию самообладания. Но мысль об Артуре и его проклятых семи гномах заставила стиснуть зубы и склониться над столом, за которым сидел врач.
— Эта пациентка — моя сестра. Она страдает психическим заболеванием, часто уходит из дома, а я ищу ее по всему городу. В полиции сообщили, что в ночь, когда она ушла, из Невы выловили девушку, похожую по описанию на мою Анюту. Вы ведь все равно отпустили ее. Я не прошу никаких личных данных или историю болезни. Мне просто нужно хоть что-то, чтобы понять, как продолжить поиски.
Лев Петрович посмотрел на Констанцию скептически, поправил докторскую шапочку и спросил:
— Что последнее она вам сказала?
Вопрос вызвал недоумение.
— Какие последние слова вы услышали от нее перед тем, как она исчезла? — настойчиво произнес он.
Констанция глубоко вздохнула, изобразив тревожное возбуждение.
— Какая разница! Это было что-то незначительное. Какая-то бытовая ерунда.
Взгляд Льва Петровича сделался совсем уж насмешливым, даже издевательским.
— Это была не «ваша Анюта». А сейчас, будьте добры, покиньте помещение.
Вошла медсестра и начала говорить Льву Петровичу что-то важное — тон у нее был торопливый, чуть встревоженный, но деловой — и Констанция поняла, что упустила шанс. Ей еще раз велели покинуть приемный покой.
В помещение вкатили человека на каталке. Тот стонал, и Констанция старалась не смотреть в его сторону.
— У нее не было документов, как вы могли ее отпустить? — бросила она отчаянно, встав в дверях.
— Девушки, считайте, тоже не было, — отрезал Лев Петрович, уже склонившись над мужчиной. — Она ушла, а у меня нет задачи бегать за пациентами с просьбой принять помощь. Хватает и добровольцев.
Констанция вышла во двор. Солнце скрылось за густыми серыми тучами, воздух стал неприятно холодным, злым, хотя температура держалась лишь немногим меньше плюс десяти. Одинокий осиновый лист спланировал с ветки на асфальт.
— Есть кое-что! — Аврелий выскочил из отделения с довольным лицом и горящими глазами. Кудряшки подпрыгивали в такт его бодрой походке. — На ней был красный свитер. Сухой. Видимо, дал кто-то из тех, кто вытащил из воды.
Констанция поделилась тем, что узнала сама. Однако все это было похоже на тупик.
— Остальные происшествия в том районе имели криминальный характер, — принялась вслух рассуждать Констанция. — И все их участники известны. Только эта девушка так и осталась инкогнито. Наверное, поэтому Петропалыч предложил обратить на нее внимание. Однако нет гарантий, что она персонаж. Нет гарантий, что персонаж вообще попал в сводки. Что, если он просто ушел в другом направлении?
— Что подсказывает тебе твое чутье? — спросил Аврелий негромко, будто боялся спугнуть важную мысль.
Констанция глубоко вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к себе.
— Что девушка — персонаж.
Он кивнул.
— Мне тоже так кажется. Давай попробуем исследовать эту версию.
— Поехали на место разрыва, — решилась тогда Констанция.
Зарядил дождь. Автомобиль мчался по гладкому блестящему асфальту. Широкие проспекты Васильевского острова пересекались уютными линиями с аллеями. Когда-то Петр I хотел отстроить здесь вторую Голландию с каналами вместо дорог. У каждой набережной должен был быть свой номер: первая линия, вторая, третья. Но наводнения, которые и так погубили в Петербурге много душ, стали бы проклятьем для острова. И тогда здесь сделали обычные улицы, только названия оставили: например, по одну сторону улицы — четвертая линия, по другую — пятая.
— Предположим, наша героиня вышла из этого дома и стала думать, куда идти, — Констанция встала спиной к массивной двери четырехэтажного здания, в котором в августе случился разрыв. — И пошла налево.
— Отсюда до Невы совсем близко, — Аврелий держал зонт над Констанцией, говорить приходилось чуть громче обычного из-за шума дождя. — Могла ли она пойти туда намеренно? Кто у нас в книгах бросался в реку? Екатерина в «Грозе»?
Констанция задумчиво потерла подбородок. Вместе, прячась под общим зонтом, они прошли к набережной.
У реки оказалось совсем холодно и влажно. Черная вода с благодарностью и любовью принимала дождевые потоки, над зданиями по ту сторону Невы висело огромное темно-синее полотно. И только купол Исаакиевского собора горел золотом.
Констанция обмоталась шарфом, спрятала руки в рукава. Аврелий, потирая покрасневший нос, огляделся. Потом ткнул пальцем в сторону двух каменных сфинксов, глядящих друг на друга:
— Может, она этих испугалась?
— Было бы логичнее бежать от них по улице, а не нырять в реку…
Констанция посмотрела в сторону Горного института:
— После больницы она могла вернуться к Неве.
— И кинуться в воду еще раз?
— Могла…
— И в этот раз ее могли не спасти.
— Могли…
Оба замолчали.
— А персонаж может умереть в нашем мире?
Констанция кивнула:
— Может.
— А почему мы… ну, то есть, я понимаю, что это звучит негуманно, но почему мы их тогда просто не это…
— Ты верно заметил, это не гуманно. И слишком сложно для тех же Брэдбери. Одно дело подчищать следы, когда работаешь со свидетелем, который видел, как некий кучерявый картавый тип засосал в книжку мужика в плаще мушкетера. Совсем другое — когда в полицию заявляют об убийстве. К тому же оружие давало бы охотникам большую ответственность и большую власть. Рекрутинг и обучение вышли бы на другой уровень. Сейчас мы по мере необходимости берем тех, кто кажется более или менее адекватным, отдел кадров месяц рассказывает обо всем подряд трем-пяти стажерам, потом вот стажировка. Но если у охотников будет лицензия на убийство, придется перестраивать всю систему. Потому что, напомню, в Библиотеке работает, например, Валера… Я бы ему и палку не дала, не то что огнестрельное оружие.
Аврелий усмехнулся, услышав имя коллеги. Констанция продолжила:
— А что делать в случае ошибки? Что, если книжник, будучи уверенным, что перед ним персонаж, застрелит обычного человека?
Зябко поежившись, Констанция заключила:
— Знаешь, что? Давай прогуляемся вдоль Невы. Но не в сторону больницы, а в сторону Стрелки.
— Слушай, отличная мысль, сам хотел предложить! — с явной иронией отозвался Аврелий и встряхнул зонт.
Маршрут проходил вдоль Академии Художеств, Университета и Кунсткамеры. Некогда особенные для Констанции места.