Несовершенство

Глава 18. Тигр, которым не стать

Into the Fire — Christian Reindl, Lloren

С привычкой ночевать вне дома пора завязывать. Умывшись и позавтракав, я предпринимаю тщетную попытку дозвониться отцу, но он, очевидно, занят настолько, что не берёт трубку. Ладно, я и не думала, что будет легко его переубедить.

В ожидании ответного звонка набираю номера друзей Никиты. Вообще-то, самым нормальным его товарищем много лет был Марк Нестеров, но вряд ли после той ссоры на острове они поддерживают общение. И всё же, я предпринимаю попытку:

— Привет, есть свободная минутка? — с надеждой интересуюсь я, когда руководитель Архи-Строй берёт трубку.

Марк тепло усмехается:

— Для тебя — всегда.

— Я хотела спросить у тебя о Сахарове. Вы с ним общались после того, как.. — вспоминая об обстоятельствах ссоры, пытаюсь подобрать слова потактичнее.

— Вообще — нет, — без объяснений улавливает суть Нестеров. — Но месяц назад он звонил с просьбой занять денег.

— И ты занял?

— Нет, конечно, — даже упоминание о Нике теперь вызывает в нём лёгкое раздражение. — Ты же понимаешь, что ему не денег хочется дать, а хороших..

Теперь заминается он, поскольку слишком воспитанный, чтобы употребить подходящее слово в разговоре со мной. К счастью, я тоже понимаю Марка без лишних уточнений и спрашиваю о другом:

— А для чего ему нужны были деньги, он не объяснял?

— Не объяснял. Да я и не спрашивал, если честно, Лер. — Становится ясно, что говорить о Сахарове он не хочет. — Ты лучше скажи, как сама? Мила рассказывала о том, что случилось, но я никак не мог найти времени позвонить. Может, помощь нужна?

— Да всё в порядке, — отмахиваюсь я, понимая, что в данный момент жаловаться не на что. — Мне Милана и так очень помогла.

И всё же, доказывая, что спросил не для приличия, Нестеров уточняет:

— А на работе?

— Отец пока отстранил меня, — признаю́сь я неохотно. — Не то в наказание, не то не доверяет.

— Хочешь, поговорю с ним?

Уверена, Нестерова отец послушает, но отчего-то не хочу в очередной раз быть ему обязанной. Поэтому вежливо отказываюсь, решив, что попробую поговорить с ним сама. После этого Марку звонят по второй линии и, договорившись встретиться через неделю на свадьбе, мы торопливо завершаем разговор.

Когда-то Нестеров был другом Ника, но только теперь я внезапно осознаю, что сама не заметила, как он стал другом мне, а другом Сахарова быть перестал. Та ситуация на острове многое кардинально поменяла для всех её участников. И если в момент, когда я увидела жениха целующимся с моей подругой, казалось, будто я проиграла по всем фронтам, по прошествии нескольких месяцев понимаю, что я по всем фронтам выиграла.

К сожалению, на Марке список адекватных друзей Никиты заканчивается, и я со вздохом набираю номер из списка неадекватных:

— Да помню я тебя, — нехотя отзывается Женя — первый, кому мне удалось дозвониться. Он хрипловато усмехается: — Лерка-мажорка, невеста Ника.

Пожалуй, «мажорка» — самый лояльный и цензурный эпитет, которого я удостаивалась от Никитиного окружения. По сравнению с остальными, почти комплимент. Память уберегла меня от воспоминаний об этом неприятном типчике. Я затрудняюсь даже вспомнить, как он выглядит и откуда у меня вообще есть его номер.

— Жень, ты давно с Ником общался? — перехожу я сразу к делу, не испытывая от общения с собеседником абсолютно никакого удовольствия.

— Недели две назад. Он денег у меня занимал. Так и не вернул, кстати. Может, ты за него вернёшь? — интересуется он без особой надежды на успех.

— А для чего ему нужны были деньги, не говорил?

— Не-а, — тянет Женя. — Но я слышал, что он машину продавал, видимо, не одному мне был должен. Ну так вернёшь, или нет? Полтос всего, для тебя — мелочи. Он сотку просил, но сотки у меня не было.

— Нет уж, сам разбирайся с его долгами, — говорю я и кладу трубку, поскольку узнала всё, что намеревалась.

Новости не вызывают сильного удивления — Ник привык жить на широкую ногу, и даже при неплохой зарплате помощника замдиректора Альянса то и дело испытывал финансовые трудности. При этом он никогда не брезговал занять у кого-нибудь тысяч десять-двадцать. Но как он умудрился накопить столько долгов, чтобы пришлось продавать машину?

Номер следующего Сахаровского знакомого недоступен, но на последнем из имеющихся мне улыбается удача:

— Алло, — отзывается ещё один друг Никиты — Захар. — Кто это?

Судя по голосу, он спал, и я его разбудила. Вряд ли он сообщит что-нибудь ценное. И всё же, раз дозвонилась, нужно использовать шанс.

— Это Лера Дубинина, — поспешно представляюсь я, пока он не бросил трубку или не придумал мне какой-нибудь эпитет поинтереснее «мажорки». — Захар, мне нужно поговорить с тобой о Нике.

После громкого и протяжного зевка, закончившегося столь же громким щелчком зубов, собеседник хмыкает:

— А чего о нём говорить? Я так понял, что о нём уже можно «или хорошо, или ничего».

— Ты что-то знаешь о том, что с ним случилось? — Я встревоженно подскакиваю с дивана и принимаюсь расхаживать по гостиной. — С чего ты взял, что он..

— Да всё к этому шло, — перебивает собеседник. — Он же игровой, я давно понял, что денег ему лучше не занимать, а Жеке он до сих пор косарь торчит посмертно.

Косарь — это тысяча. А Женя говорил, что полтос. Полтос — это пятьдесят. Но я почему-то не удивлена. А Захар усмехается так, словно шутка хорошая, но мне она не нравится. Торопливо укладываю полученную информацию в голове и пытаюсь узнать подробности:

— Ты знаешь, во что он играл? И почему думаешь, что из-за этого Никита мёртв?

— Так выбор невелик — в Тигре де Кристале, и на столах, и на автоматах. Нормальные люди на интернет-ставках зарабатывают, но Ник же гламурный дохера. Был. Ему надо было выпендриться обязательно. — О правиле «хорошо или ничего» Захар забыл первым. — А там я слышал, кто-то ему денег для ставки занял, Ник не вернул. И чем больше пытался отыграться, тем больше увязал. Бывает.

Особого сожаления в голосе собеседника не слышно, но мне не до упрёков — слишком важную информацию я только что получила.

— А у кого занял? Может, ты знаешь?

— Не, цыпа, не знаю я больше ничего, но думаю, в казино знают. Пусть менты там поищут. Жалко же пацана.