Несовершенство

Глава 15. Обочина у лесополосы

Kill All the Lights — Samuel Jack

Лекс доверил мне ту чёрную папку, что взял с собой из отдела, и я с удовольствием удовлетворяю любопытство. В ней бланки протоколов, бумажные квадратики с оттисками синих печатей и чистые конверты. Когда процессуальные документы меня не касаются, разглядывать их довольно интересно:

— «Волков А.С.» — читаю я вслух. — Это «Александр Сергеевич»?

Спутник недовольно закатывает глаза и морщится:

— Да, но я терпеть не могу, когда меня называют по имени-отчеству.

Он внимательно следит за зеркалами и камерой, выезжая с парковки, крепко держит руль одной рукой. Другая ладонь расслабленно лежит на подлокотнике. Я могла бы коснуться его пальцев, если бы захотела. Одёргиваю себя от неуместного порыва и интересуюсь:

— Почему?

— Угадай с трёх раз, как меня дразнили в школе? — усмехается Лекс, но я угадываю с первого:

— Пушкиным? Разве это обидно?

— Не то чтобы обидно, но приятного мало, и один одноклассник, любивший шутить про Дантеса, однажды лишился переднего зуба. Я просто поэзию не люблю. Музыка мне нравится, проза нравится, а стихи — не особо.

Когда-то мне казалось, что любой уважающий себя человек, должен любить поэзию. Это ведь культура и искусство. Когда Сахаров ни с того ни с сего разражался стихами Есенина или своими собственными, я отодвигала испанский стыд в дальний угол сознания, считая, что это я недостаточно образована и интеллигентна. Но после слов Алекса со смущённой улыбкой признаю́сь:

— Мне тоже.

Он закуривает, но дым тут же улетучивается тонкими нитями в щель раскрытого окна. На улице пасмурно настолько, что всё вокруг окрасилось в оттенки серого. Неправильно проводить параллели между Сахаровым и Волковым, но моё сознание постоянно проводит их против воли. Очередная в том, что первый всегда искал сходства с Есениным, а второй — ищет различия с Пушкиным. И я усмехаюсь этой нелепой мысли, но тут же мрачнею от другой.

С момента исчезновения Никиты прошло два дня. Я долго успокаивала себя тем, что он действительно перепил и отсыпается у кого-нибудь из друзей, а теперь засомневалась. Вдруг он, в очередной раз поддавшись подражанию своему кумиру, совершил суицид? Я ведь ещё и наговорила ему много плохого в нашу последнюю встречу. Тогда получится, что я действительно виновата..

— Чего хмуришься, конфетка? — подмечает перемену моего настроения Алекс.

Отвечаю неожиданно даже для само́й себя:

— Можно я поеду с тобой?

— Куда? — недоумевает он. — Место происшествия осматривать?

Действительно. Ему будет не до меня, а я не буду знать, чем себя занять. Но сдаваться не хочется:

— Давай я тебя подожду, а ты потом отвезёшь меня туда, где нашли мою машину? Ты ведь знаешь, где это?

— Ну, предположим, знаю, — хмурит брови Алекс. — Но твоего Гелика там всё равно уже нет..

— Я понимаю. Просто хочу увидеть, где его нашли, и всё.

Если он спросит «зачем», не сумею ответить, но Лекс не спрашивает. Он разворачивает Краун на очередном кольце и вместо того, чтобы везти меня домой, возвращается в центр города.

— При условии, что пока меня не будет, ты возьмёшь машину и съездишь куда-нибудь поесть, идёт?

Условие выполнимое. К тому же после того как мой обед заменила шоколадка, по телу уже начала расползаться противная слабость, и я сама не отказалась бы перекусить. В центре полно кафе, где отлично готовят. Поэтому послушно киваю и любопытствую:

— А ты сам обедал?

— Некогда, — коротко отвечает Алекс.

Остаток пути он проводит, обсуждая по телефону подробности какого-то дела. Я не юрист, и большинство непонятных слов и формулировок звучат белым шумом. Поэтому разглядываю из окна городские улицы и спешащих по своим делам жителей. После того как яркое солнце скрылось за тучами, многие надели плащи и ветровки. Владивосток переменчив и непредсказуем в любое время года, но за это я его и люблю. И город шепчет порывом осеннего ветра:

«Я тоже тебя люблю»

Ворчит гулом мчащихся по асфальту автомобилей:

«Но платье ты могла и потеплее надеть».

Усмехаюсь. С утра день обещал быть тёплым. Но кто сейчас исполняет обещания?

Вскоре Волков паркуется у жилой пятиэтажки. Не прерывая телефонного разговора, забирает чёрную папку, знаком показывает, что позвонит, как только освободится и выходит из машины. Сейчас он не похож ни на того, кто целовал меня вчера вечером, ни на того, кто расслабленно пил шампанское, подбивая меня нарушать правила, ни на того, кто утром кормил меня сырниками. Когда дело касается работы, Алекс серьёзен и собран. Провожаю его задумчивым взглядом до тех пор, пока широкоплечий силуэт не исчезает в одном из подъездов пятиэтажки, и лишь потом перемещаюсь на соседнее сиденье и настраиваю зеркала.

Зато у меня снова есть машина, хоть и не моя.

Не рискнула бы самостоятельно садиться за руль Крауна впервые, но остатки смелости после ночной гонки ещё не улетучились полностью. Осторожно добираюсь до центра и вскоре, устроившись за столиком гавайского кафе с тунцовым поке-боулом, набираю номер Миланы.

— Вот видишь, жизнь понемногу возвращается на круги своя, — довольно резюмирует подруга после того, как я делюсь новостями. — Телефон у тебя есть, карты тоже, а машину скоро вернут. И с Алексом всё налаживается.

— Разве? Ничего у нас не налаживается. — Я с сомнением разглядываю зелень на собственной вилке. — Он ведёт себя очень противоречиво и неоднозначно.

Но Лана смеётся в трубку:

— Поцелуй на видео был очень однозначный!

— Он был для дела, — тут же уточняю я. — И вряд ли повторится.

— Ну конечно. «Для дела» — это теперь так называется. Даже на видео между вами так искрило, что дымился экран телефона.

Искрило. Но это у меня. Для Лекса всё это было просто частью плана. Сахаров вообще рассказывал, что у мужчин даже секс без эмоциональной привязанности в порядке вещей, чего там какой-то поцелуй. Всего лишь касание губами губ. Это у меня от одного только воспоминания снова дыхание сбивается. Ворчу с досадой:

— Эту злосчастную видеозапись просмотрели не только те, кому она предназначалась, но и моя мать, которой её переслала моя несостоявшаяся свекровь.

Но сочувствия эта новость у Миланы не вызывает, скорее наоборот — она хохочет ещё громче:

— И как? Судя по всему, им не понравилось? Поверь мне, это от зависти!

— Угу. — Я киваю, вспоминая о том, чем закончился наш разговор, и мрачнею ещё больше. Легко меняю тему: — Как твоя подготовка к свадьбе?