Несовершенство

Глава 11. Нескончаемая ночь

Outta my head — OMIDO, Rick Jansen, Ordell

Смех стал громче, а шутки — развязнее. Пожалуй, мы уезжаем вовремя. Видео с поцелуем, снятое на камеру Наташиного телефона, уже разлетелось по соцсетям, а значит, программа «максимум» успешно выполнена.

Погруженная в собственные мысли, устало бреду по парковке за Алексом и не сразу замечаю, что он открывает передо мной водительскую дверцу, вместо пассажирской.

— Я пил, а ты — мой трезвый водитель, — невозмутимо заявляет он в ответ на мой удивлённый взгляд.

Произношу с сомнением:

— Никогда не ездила на легковушках.

— Всё когда-то бывает в первый раз, — усмехается Алекс.

В его руке открытая бутылка с шампанским — он забрал её с собой из кафе. Развеивая мои сомнения в том, что достаточно трезв, чтобы сесть за руль, Волков демонстративно делает несколько глотков прямо из горлышка.

Поэтому я сажусь, неуверенно осматриваюсь в незнакомом салоне. Пытаюсь понять, чем расположение кнопок, датчиков и информационных табло отличается от тех, к которым я успела привыкнуть. Оказывается, всем. Да даже руль у Крауна — правый, а у Гелендвагена — левый. Поэтому, осторожно выруливая с парковки, я чувствую себя максимально неуютно.

— Весной я забирала Хариер Сахарова из автосервиса и случайно задела бампером бордюр у дома, так он со мной после этого неделю не разговаривал, — со вздохом признаю́сь я Волкову, но он лишь усмехается в ответ и не выказывает абсолютно никакого беспокойства.

После того случая я зареклась садиться за руль чужой машины, но разве сейчас у меня есть выбор? Когда изъяли банковские карты, у меня осталось лишь немного наличных в кошельке. Не уверена, что их хватит на такси. При мыслях об этом становится ещё некомфортнее.

Чертыхаюсь, когда вместо того, чтобы привычным движением включить поворотник, запускаю работу дворников, с максимальной скоростью заметавшихся по сухому стеклу. Злюсь.

— Всё в порядке, — успокаивает Алекс и, откинув назад спинку сиденья, отпивает ещё шампанского.

Естественно, у него всё в порядке. В отличие от меня, Волков расслаблен и вполне доволен сложившейся ситуацией. Я же с трудом контролирую собственные эмоции. Смятение, неуверенность, усталость и обида смешались внутри в коктейль Молотова, грозящий рвануть в любую секунду.

— Почему ты уехал в пятницу? — напряжённо сжимая руль, спрашиваю я, отчего-то избрав его отъезд первопричиной своего негодования.

За лобовым стеклом раскинулась трасса, освещаемая лишь фарами редких машин. Полотно асфальта уходит вдаль, теряясь в темноте. Лесополоса и редкие дома вокруг смазываются расплывчатыми силуэтами, когда мы проносимся мимо.

— Дальний выключи, — заметив машину на встречной полосе, советует Алекс вместо ответа.

Не торопясь, он ставит бутылку шампанского в подстаканник, приоткрывает окно. Вечерний ветер тут же врывается в салон прохладной свежестью. Шуршат по асфальту колёса. Волков чиркает зажигалкой, вспыхнувшей в темноте ярким огоньком, прикуривает сигарету.

— В пятницу я действительно выехал на происшествие. — Он глубоко затягивается и выпускает в воздух серый дым. — Макс дежурил, не успевал и попросил его подменить. Не веришь — сама у него спроси.

Пробую зайти с другой стороны:

— Я знаю, что ты разговаривал с Сахаровым.

— Скорее, он со мной разговаривал, — усмехается Алекс. — А я слушал. И, если хочешь знать, он не сказал ничего такого, о чём я не думал сам.

Значит, Милана была права. Волков выслушал Ника и сделал какие-то собственные неутешительные для меня выводы. А потом уехал, намереваясь больше никогда со мной не встречаться.

Интересуюсь бесцветным тоном:

— И о чём же ты думал? Что посчитал достаточным аргументом, чтобы уехать и ничего мне не написать?

— Я тебя разочарую, — отвечает он коротко и стряхивает в окно пепел сигареты.

Это не совсем то, что я планировала услышать. Я-то считала, что после слов Никиты Алекс подумал плохо обо мне, а он, получается, плохо подумал.. о себе?

— С чего ты это взял? — я скептически фыркаю, выкручивая руль на очередном повороте. — Тебе вряд ли удастся разочаровать меня больше, чем разочаровал Сахаров, планировавший жениться на мне ради директорского кресла отцовской строительной компании!

Музыка выключена и в салоне тихо. Лишь шепчут что-то неразборчивое шины и довольно урчит мотор. И Алекс затяжка за затяжкой, наполняет собственные лёгкие дымом.

— Сколько мы с тобой знакомы, конфетка? — негромко спрашивает он, отправляя новое облачко дыма в раскрытое окно.

Сделав вид, что не заметила, как он только что меня назвал, пожимаю плечами:

— С конца июня.

— С конца июня, — эхом повторяет Алекс. — Прошло уже два месяца, за которое мы успели сходить на одно свидание. На то самое, когда я оставил тебя досматривать фильм в кинотеатре, умчавшись на очередное происшествие. Потом меня отправили на учёбу в Хабаровск, а после — в командировку в Салехард. Второе свидание не считается, потому что на нём мы даже не увиделись. Общение по СМС, это, конечно, прекрасно, но тебя ничего не смущает?

Вот, значит, что Волков имел в виду. Что я, как «возвышенная Арина» начну пилить его за отсутствие должного внимания. Но до того, как он только что сам озвучил причины для недовольства, мне и в голову не приходило упрекать его за подобный график. У меня хватает забот — работа, родители, подруги. И лето, даже с учётом расставания с Сахаровым, я провела очень даже неплохо.

— Разве я жаловалась на это, Лекс?

— Это пока, — не сдаётся он. — Будь наши отношения более близкими, ты стала бы думать иначе. Олеся раз в квартал ссорится с Максом по этому поводу. Остальные живут примерно по тому же расписанию. Пойми, я иногда приезжаю домой в пять утра, чтобы принять душ и переодеть свежую рубашку. А иногда даже рубашка — роскошь, и, если я выкраиваю время на спортзал, душ принимаю там же. Это, не говоря о том, что мы с тобой финансово в абсолютно разных слоях общества.

Действительно, сложно представить подобный график, поэтому я цепляюсь за последнюю фразу:

— А это ты с чего взял?

— С того, что у нас несопоставимо разный уровень дохода.

Он говорит об этом безэмоционально, просто констатирует факт. Но звучит как завуалированное обвинение в меркантильности, хотя я ни разу не просила у него ничего сверхъестественного, и сама в состоянии себя обеспечить. Забыв о дискомфорте, закатываю глаза:

— Сахарова это не останавливало.