Несовершенство

Глава 7. Обещания на крыше

Never Surrender — Liv Ash

Не привыкла к низким машинам и испытываю дискомфорт даже на пассажирском. Чувство такое, будто сижу на расстоянии нескольких сантиметров от асфальта и на следующем повороте скребану его пятой точкой. Неприятное ощущение усугубляется ощущением собственной беспомощности. У меня изъяли телефон и возможности с кем-то связаться. Изъяли банковские карты, оставив без денег. Машину, судя по всему, тоже изымут, или уже изъяли. А без всего этого я как без рук.

Зато Алекс снова со мной.

Не очень-то равноценный обмен, если честно, но меня никто не спрашивал. К тому же Волков хмурится, одной рукой держит руль, другой беспрестанно печатает кому-то сообщения. Даже на дорогу перед собой почти не смотрит. Понимая, что сам он ничего не расскажет, интересуюсь:

— Мы едем к новому адвокату?

Он мрачно кивает.

— Это тоже кто-то из твоих знакомых? — задаю я новый вопрос.

— Можно и так сказать.

При этом Лазарев отчего-то рекомендовал именно его, и по этой причине личность нового адвоката неимоверно интригует. Я совсем ничего не понимаю в юридических тонкостях, приходится доверять окружающим. Возможно, это приведёт к новым проблемам, но я предпочитаю решать их по мере возникновения. Любые попытки разобраться во всём сейчас приведут к сумасшествию.

Отодвигаю спинку кресла, устраиваясь поудобнее. Устремляю бездумный взгляд в окно, за которым мелькают цветные вывески магазинов и кафе исторического центра. На улице тепло и сухо. Деревья ещё не начали желтеть и, не глядя на календарь, погоду легко можно принять за летнюю. Даже небо всё ещё по-августовски голубое.

— Почему Прокопьев боится Лазарева? — спрашиваю я, понимая, что вопросы о Денисе отчего-то раздражают Алекса.

Но, вопреки ожиданиям, собеседник отвечает охотно. Словно надеется, что рассказ отвлечёт его самого от мрачных мыслей:

— Они давно враждуют, ещё со времён совместной работы в следствии. Говорят, не сошлись во мнении по какому-то делу, но причины теперь не столь важны. Потом Денис уволился, а Суслик ушёл в краевое управление на повышение.

Мне нравится то, как он уверенно ведёт машину одной рукой. То, как бугрятся мышцы и выпуклые вены на предплечье. Как солнце красиво высвечивает его контур и золотит прядь волос, небрежно падающих на высокий лоб. Незаметно разглядывая Алекса, продолжаю внимательно слушать, а он, крутанув руль на очередном повороте, продолжает:

— Получив возможность свести счёты с Лазаревым по какому-то мутному делу, Прокопьев больше года назад специально примчался в Находку, — Волков усмехается, но на меня не смотрит. — Устроил у Дениса обыск, задержал и даже отправил в изолятор. Раззвонил об этом на всё управление, но собрать достаточно доказательств не сумел. Пришлось Суслику вернуться в управление не солоно хлебавши. Я тоже улыбаюсь. Прокопьев мне не нравится, и его совершенно не жаль.

— Представляю себе, как он был зол. Хотел отомстить старому врагу, а вместо этого сделал ему рекламу.

— Это ещё не конец истории, — произносит Алекс. — После этого Суслик пытался привлечь к уголовной ответственности невесту Лазарева, но и в этот раз не сумел. И когда Дэн взыскал с управления моральный ущерб за её незаконное содержание под стражей, Прокопьева сослали в наш райотдел, замещать временно освободившуюся должность руководителя.

Легко догадываюсь о причинах его рвения привлечь к ответственности меня:

— Значит, за моё дело он ухватился как за возможность реабилитироваться?

— Конечно, — Алекс кивает. — Твоё дело достаточно резонансное. О нём даже Золотой мост[1] материал готовит. Вот он и посчитал тебя ступенькой к своему возвращению в управление.

— Только в очередной раз споткнулся на Лазареве, — добавляю я.

Мне чужда мстительность и злорадство, но рассказ Волкова вселяет надежду на то, что и для меня тоже не всё потеряно.

Краун Алекса проезжает мимо кинотеатра Океан, двигаясь в сторону Эгершельда. Офисных зданий там немного, и я пытаюсь угадать пункт нашего назначения. Не угадываю. Он въезжает на крытый паркинг элитного жилого комплекса Аквамарин, две башни которого сверкают в солнечных лучах панорамными стёклами.

Когда-то я раздумывала над тем, чтобы тоже поселиться здесь — недалеко от работы и центра, с удобной инфраструктурой и красивым видом. Но так и не сумела определиться, предпочтя остаться в собственном таунхаусе. От мысли, что мой уютный и светлый дом сейчас разворошён и ввергнут в хаос, внутри становится тоскливо.

— Постарайся говорить поменьше, — советует Волков, когда мы выходим из машины.

Как будто я до этого болтала без умолку. Но от комментариев вслух воздерживаюсь. Только что Алекс улыбался, а сейчас снова мрачнее тучи. Поспевать за широкими шагами удаётся с трудом, так же как и за переменами его настроений. Сейчас, когда мы пересекаем широкий холл подъезда, я ощущаю исходящие от спутника негатив и напряжение. Они витают в воздухе и удваиваются, отражаясь от блестящего глянцем пола.

— И вопросов лучше не задавай, — рекомендует мой спутник у лифтов.

— Почему?

Алекс в его костюме вполне вписывается в монохромный интерьер, но всем видом умудряется выражать недовольство. Вместе мы входим в блестящую кабину, поднимающуюся на самый верх.

— Потому что будет лучше, если говорить буду я.

Хочется пошутить, что с подобным настроем рыцари отправляются в пещеры к драконам, но я не решаюсь. Не понимаю пока, в каких мы с Алексом отношениях и способен ли он оценить юмор в этот момент.

И всё же, рядом с ним мне отчего-то спокойно. Чувствуется, что он контролирует ситуацию, или умело делает вид, что контролирует.

Дверцы лифта открываются на видовой площадке, настолько высокой, что воздух вокруг кажется разреженным, как в горах. Замираю на мгновение, осматриваюсь. Здесь действительно уникальный вид на город и Амурский залив с высоты птичьего полёта. Хотя, наверное, даже птицы летают ниже.

— Ты что высоты боишься? — замечает моё замешательство Алекс.

— Не боюсь. Просто.. не люблю.

Высота завораживает. Владивосток раскинулся внизу, словно большой холст, на котором серая геометрия улиц смешалась с зеленью холмов и синевой морских волн, где качаются яркими пятнами разноцветные яхты. Тянутся белыми нитями ванты моста, соединяющих берега Золотого рога. Ветер доносит крики чаек и запах соли.