Страница 122 из 207
Было двадцатое число десятого месяца, подножье горы устилала алая осенняя листва, и пятнами лежал выпавший за ночь снег. Воины противника надвигались. Тогда государь Харанаи, чтобы спасти свою жизнь, обул сапоги задом наперед. Теперь носки сапог у него глядели назад, а каблуки были обращены вперед. Увидев его следы на снегу, воины противника сказали: «Видно, этот иноземный государь хитер и он что-то замыслил. На этой горе водится множество тигров, и, если мы замешкаемся здесь до захода солнца, жизнь наша будет в опасности». И они воротились в селения у подножья горы. А государь Харанаи, спасши свою жизнь, благополучно миновал замок под названием Наритотю и возвратился в свою страну. Там он собрал новое войско в пятьсот шестьдесят тысяч всадников, снова напал и на этот раз одержал победу, захватил того слона и вступил на престол царства Сиранаи. И все из-за пары сапог, обутых задом наперед. Такова история о мудром иноземном государе. Вы же, господин, – великий японский военачальник, десятый потомок государя Сэйва. Сказано: «Когда враг кичится, будь скромен. Когда же враг унижен, будь с ним кичлив». Вы как хотите, а я…
И Бэнкэй переобул сапоги задом наперед и двинулся дальше. Судья Ёсицунэ, увидев это, произнес:
– Какие удивительные истории ты знаешь! Где им тебя научили?
– Когда я был в попечении у преподобного Сакурамото, – ответил Бэнкэй, – я вычитал это из священных книг то ли секты Хоссо, то ли секты Санрон.
– Ты у нас воин с большими познаниями, – сказал Ёсицунэ.
– Что ж, пожалуй, не найдется человека, столь же отважного и мудрого, как я, – самодовольно отозвался Бэнкэй.
Так они спокойно отступали, а братия шла следом за ними. В тот день передовым был Дзибу-но Хогэн. Повернувшись к монахам-воинам, он сказал:
– Что за странная вещь? До сих пор их следы вели вниз в долину, а теперь, глядите, они поднимаются нам навстречу! Как это понимать?
Из задних рядов выскочил вперед свирепый монах по прозванию Исцеляющий Будда, поглядел и сказал так:
– Здесь, наверное, вот что. Этот самый Судья Ёсицунэ возрос в храме Курама. Он воин с большими познаниями. Да и вассалы его тоже стоят каждый тысячи. И есть между ними два монаха. Один зовется Хитатибо из храма Священного Колодца Миидэра, изрядный книжник. Другой – ученик преподобного Сакурамото, зовется Мусасибо Бэнкэй, он отменный знаток в делах военных как заморских, так и нашей страны. Например, государь страны Харанаи, когда на северном склоне горы Кофусан на него напустили слона, спасся бегством, обув сапоги задом наперед. Видно, с него они взяли пример. Не теряйте времени! Скорее за ними!
Монахи неслышно приблизились на расстояние полета стрелы, а затем дружно издали боевой клич. Шестнадцать вассалов, все как один, содрогнулись.
– Надо было раньше слушать, что я вам говорил, – произнес Ёсицунэ.
Вассалы, словно бы не слыша его, только наклонили головы и, толкая друг друга, устремились дальше.
Так они прошли еще немного, вдруг видят – впереди непроходимое место. То был водопад Белые Нити в верховьях реки Ёсино. Глянешь наверх – с высоты в пять дзё низвергается водопад, словно перепуталось множество нитей. Вниз поглядишь – в трех дзё под ногами точь-в-точь Бездна Красных Лотосов, где от неимоверной стужи у грешников лопается кожа и кровь прыщет на лед, так и здесь крутятся в водовороте осенние алые листья, переполняют реку стекающие отовсюду талые воды, бьются о пороги волны, и впору им разрушить хотя бы и гору Хорай. И у этого берега, и у дальнего словно сверкающие белые ширмы на два дзё возвышаются над водой, и не тает там снег с конца осени и по сей зимний день – словно листовым серебром, окованы берега льдом и смерзшимся снегом.
Бэнкэй первым вышел к реке, взглянул, и подумалось ему, что переправиться будет невозможно. Однако же он не хотел обескураживать товарищей и сказал с обыкновенной своей беспечностью:
– Что мы топчемся перед этой горной речушкой? Давайте переходить!
– Как мы сможем ее перейти? – возразил Судья Ёсицунэ. – Здесь надлежит нам решиться и вспороть себе животы.
– Ладно, – сказал Бэнкэй. – Вы как хотите, а я…
Он сбежал вдоль реки по течению вниз на четыре десятка шагов, зажмурил оба глаза и произнес такую молитву:
– Бодхисатва Хатиман, покровитель рода Минамото! С каких пор отвернулся ты от моего господина? Внемли мне, защити от злосчастья!
Затем глаза он открыл и увидел: еще ниже шагах в семидесяти имеется отличное и удобное место. Он подбежал. Там в реку с обоих берегов вдавались скалистые утесы, и рвалась между ними вода, кипя и бушуя, но на той стороне скала в тысячу дзё обвалилась, и среди обломков камней чуть ли не посередине реки выросли три превысоких бамбука. Листья их спутались между собой, ежедневно падавший снег набился меж ними, и свисали сосульки, словно расцветали цветы из драгоценных камней.
Увидя это, Судья Ёсицунэ сказал:
– Вряд ли я смогу здесь перейти, но тогда хоть промерю, глубока ли вода. И если со мной что случится, не отступайте, идите в реку смело.
И все отозвались:
– Поступим, как вы сказали.
В тот день на Судье Ёсицунэ были алые сверху и пурпурные понизу кожаные доспехи поверх кафтана из красной парчи, на голове красовался белозвездный шлем, у пояса меч, изукрашенный золотой насечкой, а из-за спины над головой высоко выдавались длинные стрелы с бело-черным опереньем «накагуро» из орлиного пера. Он приладил к луку «медвежью лапу», прижал локтем к левому боку и приблизился к краю воды. Затем он вцепился пальцами в набедренники, нагнул голову и с криком «Эйтц!» стремглав прыгнул к бамбукам. Благополучно перелетев через поток, он встал на том берегу. И он произнес, отряхивая водяные брызги с набедренников:
– Не так уж это и страшно, как кажется оттуда. Давайте сюда, друзья!
Кто же откликнулся на его призыв и прыгнул следом? Четырнадцать человек из шестнадцати, а первыми были Катаока, Исэ, Кумаи, Бидзэн, Васиноо, Хитатибо, «разноцветный» Суруга Дзиро и слуга Кисанда. На этом берегу остались лишь двое: Нэноо Дзюро и Бэнкэй.
Едва Нэноо приготовился прыгать, как Бэнкэй ухватил его за стрелковый нарукавник и сказал:
– Так тебе не перепрыгнуть. У тебя трясутся колени. Сними-ка прежде доспехи, братец.
– Как же так? – возразил Нэноо. – Все прыгали в доспехах, а я один без доспехов?
– О чем вы там беседуете, Бэнкэй? – осведомился Судья Ёсицунэ.
– Я говорю Нэноо снять доспехи перед прыжком, – отозвался Бэнкэй.