Страница 121 из 207
О том, как ёсиноские монахи гнались за Ёсицунэ
Между тем Судья Ёсицунэ, совершив тяжелый переход через Кусё-но-сё, вершину Сии и перевал Юдзуриха, прошел по долине Косё и двадцать третьего числа двенадцатого месяца оказался в месте, называемом Вишневая долина Сакурадани. Неимоверен был путь по утонувшим в сугробах и обледенелым горным тропам, все выбились из сил и повалились спать кому где пришлось, положив под головы мечи.
Судья Ёсицунэ пребывал в унынии и подозвал к себе Бэнкэя.
– Есть там внизу люди, на которых я бы мог положиться? – спросил он. – Надобно подкрепиться вином, отдохнуть и затем дальше спасаться бегством.
Бэнкэй ответил:
– Не думаю, чтобы был хоть один человек, на кого можно было бы положиться с легким сердцем. Однако здесь невдалеке есть храм Мирокудо Будды Грядущего, воздвигнул же его государь Сёму. Настоятелем там Кандзюбо, но пребывает он в Наре, а храмом управляет мирянин по имени Саэмон со Священной Вершины Ёсино.
– Попробуем довериться ему, – молвил Ёсицунэ, тут же написал письмо и вручил Бэнкэю.
Бэнкэй спустился по долине и обо всем поведал Саэмону. Тот воскликнул:
– Он пребывает в такой близи, для чего же он до сих пор не давал о себе знать?
И немедля вызвал пять-шесть верных людей, завернул в узел всевозможные яства, уложил вместе с вином и рисом в два короба и отправил в Вишневую долину. Когда коробы поставлены были перед шестнадцатью вассалами, Ёсицунэ произнес:
– Как все оказалось просто!
Кое-кто из вассалов сразу потянулся к вину, другие принялись за рис. И вот в то самое время, когда каждый, взявши себе вина и кушаний по вкусу, приступил было к угощенью, со стороны лесистой горы на востоке вдруг послышались смутные голоса. «Не нравится мне это, – подумал Ёсицунэ. – Старики-углежоги сюда как будто не ходят, да и не видно дыма от их печей. И тропа прибрежная далеко отсюда, так что и топор дровосека не был бы слышен даже в селеньях у подножья гор». Он напряженно вгляделся и видит: на них надвигается толпа в полторы сотни ёсиноских монахов, облаченных в доспехи и пылающих злобой, что прошедшего двадцатого числа они упустили Таданобу в долине Срединной обители.
– Враги! – произнес Ёсицунэ.
И тут все его воины, позабыв о посмертном бесславии, бросились бежать со всех ног. Хитатибо, который ударился в бегство первым, на ходу оглянулся и увидел, что одни лишь Бэнкэй и его господин не тронулись с места. «Что они задумали и почему остались, хотя все мы бежим без оглядки?» – подумал было Хитатибо, но Ёсицунэ и Бэнкэй уже делали дело: взяли оба пустых короба и сбросили в пропасть, затем хладнокровно зарыли в сугроб принесенные яства и только тогда пустились бежать вслед за всеми.
Хитатибо далеко их опередил, но Бэнкэй нагнал его и сказал:
– По твоим следам на снегу сразу видно, в какую сторону ты бежишь. Все видно, как в ясном зеркале. Кому так дорога жизнь, надлежит носить сапоги задом наперед.
Судья Ёсицунэ, услышав это, молвил:
– Всегда ты болтаешь несуразное, Бэнкэй. Зачем это носить сапоги задом наперед?
– Ну как же? – отозвался Бэнкэй. – А помните, когда Кадзивара приказал: «Ставьте на суда весла „сакаро“!» – вы изволили сказать: «Не знаю, что это такое – весла „сакаро“». Так вот, что на судах весла «сакаро», что на ногах сапоги задом наперед – все едино.
– Но я и вправду не знал, что такое весла «сакаро», – возразил Ёсицунэ. – А о сапогах задом наперед вообще слышу сейчас впервые. Ежели такая штука действительно существует, объяснись, сделай милость. И коли не будет нам от того позора до конца наших дней, мы охотно переобуемся.
– Ну что же… – сказал Бэнкэй.
И он начал повествование о деяниях многих поколений государей и их благородстве в битвах, что гремели в шестнадцати царствах великих, пятистах царствах средних и неисчислимом обилии царств малых, а все воины на ходу окружили его и стали слушать его неторопливый рассказ, хотя враги уже с воем подступали к пределу полета стрелы.
– Помнится мне, случилось это в стране Сайтэндзику, и были среди шестнадцати великих царств этой страны царство Сиранаи и царство Харанаи. На границе между этими царствами стояла гора Кофусан, Благоуханного Ветра. От ее подножия на тысячу ри простиралась равнина. Поскольку эта гора Кофусан была горой сокровищ, государи обоих царств стремились ее захватить, и у подножия ее не прекращались сражения. Как-то однажды государь Харанаи, наскучив таким положением, снарядил войско в пятьсот десять тысяч всадников и двинул его на Сиранаи, чтобы захватить это царство. Но государь Сиранаи был тоже мудрый владыка и подумал об этом заранее. На северном склоне горы Кофусан было место, именуемое Тысяча Пещер, и там обитало стадо слонов числом в тысячу голов. Был среди них огромный слон. Государь Сиранаи его отловил и, чтобы приручить, назначил ему в день по четыреста коку разного корма. Придворные на совете спросили: «Какой выгоды ты ждешь, откармливая этого слона?» Государь им ответил: «Это на случай, если случится что-либо худое». И вот, когда вдруг разразилась война, он не стал собирать свое войско. Он позвал слона и приблизил уста свои к слоновьему уху: «Не забывай моих благодеяний». И с тем послал его на войско врагов.
Огромный слон взъярился и рассвирепел. Воздев к небесам хобот, он заревел, словно разом взвыла тысяча наших труб хорагаи. Этот рев проникал до мозга костей, и вынести его было невозможно. А слон первым же ударом левой ноги растоптал насмерть пять десятков воинов. Семь дней и семь ночей длилось сражение, и в нем полегли все пятьсот десять тысяч всадников. Лишь сам государь Харанаи, шесть его министров и придворных и трое воинов, а всего десять человек, уцелели и укрылись на северном склоне горы Кофусан.