Страница 75 из 158
Пристально наблюдая за ее лицом, чтобы вовремя уловить малейший признак недовольства, я опускаю левую ладонь Лайле на колено. Наклонив голову, полностью заслоняю ее от улицы: пройди кто-нибудь мимо, снаружи увидели бы только меня, мирно сидящего на диване.
Выводя пальцем аккуратные круги у нее на колене, я замечаю, как Лайла облизывает губы.
— Что ты чувствуешь? — негромко уточняю я.
Ее глаза округляются до размеров чайных блюдец; Лайла испуганно косится через мое плечо, затем переводит взгляд на ладонь у себя на колене и лишь потом снова смотрит мне в глаза.
— Сейчас? — срывается она на писк.
— М-хм, — выдыхаю я.
Грудь ее часто и прерывисто вздымается, а бедра плотно сжимаются.
Лайла возбуждена.
Ответа не следует: из-за нахлынувшего смущения она словно лишается дара речи, в то время как я медленно скольжу огрубевшей, мозолистой рукой выше по ноге. От этого движения у Лайлы окончательно перехватывает дыхание.
Опустив голову и замерев в считаных сантиметрах от ее губ, я глухо спрашиваю:
— Что ты чувствуешь?
— Мне жарко, — едва слышно выдыхает она. — Безумно возбуждена.
Наши взгляды встречаются: в моих глазах застыла глубокая океанская синева, в ее – тепло тропического побережья. Ладонь скользит еще капельку выше, и подол платья собирается складками вокруг запястья, пока я дразнящими движениями ласкаю ее бедро.
— Хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? — тихо уточняю я.
Лайла самую малость приподнимает подбородок, и от мимолетного движения наши губы неожиданно соприкасаются. Вдоль позвоночника пролетает бешеная искра, заставляя сильнее сжать ее бедро, а из глубины горла вырывается глухой рык.
К моему величайшему восторгу, Лайла слегка разводит ноги, открывая доступ.
— Да, — шепчет она, обжигая лицо горячим дыханием.
Протяни Лайла руку и прикоснись ко мне – я бы мгновенно кончил в штаны.
Еще никогда в жизни я не был настолько возбужден, и это учитывая, что толком до нее и не дотронулся, не говоря уже о поцелуе.
— А ты вовсе не такая невинная, какой пытаешься казаться при окружающих, верно, солнышко?
Лайла качает головой, и наши губы снова соприкасаются, пока рука продвигается выше. Она подается вперед, безмолвно умоляя не останавливаться, но я удерживаю нас на грани, продолжая мучить и дразнить.
— Насколько сильно тебе хочется почувствовать мои пальцы на клиторе?
Лайла резко поднимает руку, судорожно вцепляясь в мое бедро и сжимая; дыхание становится все более прерывистым, когда она придвигается вплотную. Наши губы едва уловимо скользят друг по другу, но вовсе не так глубоко, как обоим до безумия хочется.
— Отчаянно, — признается она.
— Умоляй меня.
Лайла резко поднимает глаза.
— Умолять?
Я киваю, едва ощутимо проводя указательным пальцем поверх трусиков. Почти невесомое прикосновение заставляет ее жалобно застонать. Свободной рукой Лайла снова вцепляется в мою рубашку, сжимая ткань в кулаке, пока бедра непроизвольно подаются навстречу в поисках трения.
Цокнув, я убираю руку.
— Дай то, чего я хочу, солнышко.
Она тяжело дышит, а рука, вцепившаяся в рубашку, тянет меня на себя.
— Умоляю, Киран.
— О чем «умоляешь»?
— Прикоснись ко мне.
Стоит этим словам сорваться с ее губ, как пальцы тут же ныряют под трусики, лаская налившийся клитор. Бедра Лайлы резко приподнимаются, глаза закрываются, а из груди вырывается стон.
Прижимая большой палец к клитору, я медленно ввожу другой внутрь, чувствуя, насколько же там тесно, и смакуя обволакивающий пальцы жар.
— Ты такая красивая. Такая раскрепощенная, забывшая обо всем, — Лайла судорожно кивает, уткнувшись лбом в мой лоб и вслушиваясь в шепот: — Каково сознавать, что мимо может пройти кто угодно? Что любой случайный прохожий может увидеть, как я трахаю тебя пальцами? — она судорожно ловит ртом воздух, веки подрагивают, и Лайла распахивает глаза, встречаясь со мной взглядом. — Только взгляни, насколько же тебя это возбуждает.
Я ведь не лукавил: Лайла не перестает исходить влагой. Пальцы совсем мокрые, и по тому, как судорожно сжимаются ее мышцы, я понимаю: кульминация близко.
— Вот так, малышка, двигайся навстречу руке. Покажи, насколько же сладостно это ощущение.
С ее губ срывается глубокий стон, а великолепные глаза снова крепко зажмуриваются.
Скользнув свободной рукой по ее шее и запустив пальцы в волосы на затылке, я мягко сжимаю их, притягивая Лайлу к себе, и шепчу:
— Вот так, Лайла. Двигайся в такт руке, кончай на пальцы, малышка, и стони мое имя.
Она стонет мне в губы, сжав рубашку в кулаке и притягивая ближе, пока бедра неукротимо подаются навстречу руке, но я отчетливо чувствую: ей не хватает самой малости, легкого толчка, чтобы сорваться с обрыва.
— Тихо, солнышко, помалкивай, а то еще кто-нибудь завернет за угол проверить, что тут происходит, — шепчу я, подавшись вперед и проведя языком по ее нижней губе; голос звучит хрипло, а мышцы на бедрах напряжены в отчаянной попытке не кончить в штаны. — Не хотелось бы, чтобы какой-нибудь незнакомец возбудился, глядя, как ты кончаешь мне на руку.
Лайла запрокидывает голову, в немом крике обнажая шею, пока лоно содрогается в оргазме. В этот миг она крепко прижимает меня к себе; протяжный, громкий стон вызывает самодовольную ухмылку. Опустив голову, я покрываю ее шею частыми поцелуями, со сладострастием ловя каждую дрожь тела.
— Умница, малышка, — бормочу я. — Невозможно отвести взгляд от твоего лица, искаженного наслаждением.
Вашу мать, истинное чудо, что я не кончил. Стоило Лайле хотя бы случайно коснуться члена – и сдерживаться я бы уже не смог.
Издаваемые ею секунду назад звуки вечно будут прокручиваться в голове, особенно когда вернусь домой и сожму ладонь на своем члене.
Грудь Лайлы тяжело вздымается, пока она медленно возвращается на грешную землю. Стоит выскользнуть пальцем из ее киски, как девушка устремляет на меня затуманенный взор, и я испытываю колоссальное удовлетворение, видя, как округляются ее глаза, когда подношу пальцы к губам и обсасываю их.
Вдоль спины пробегает дрожь, вынуждая отвести взгляд и поправить джинсы.
Я в шаге от того, чтобы кончить.
Особенно теперь, ощутив ее вкус.
Вашу мать, я попробовал на вкус саму Лайлу Карсон.
Господи боже, сейчас точно кончу.