Страница 66 из 158
никак не связан с внезапным интересом к ее любимым книгам, верно?
Я невинно пожимаю плечами.
— Понятия не имею, о чем вы.
Шарлотта едва ли не закатывает глаза, после чего поворачивается и распахивает дверь, за которой открывается спальня Лайлы.
Воздух невольно со свистом покидает легкие.
— Поразительно, правда? Она ухитрилась втиснуть по книге в каждый свободный сантиметр, — Шарлотта наклоняется и заговорщически шепчет: — А на чердаке лежит еще целая гора.
— «Поразительно» – слишком слабое слово, — шепчу я с благоговением в голосе, переступая порог комнаты, больше похожей на библиотеку.
Вдоль стен высятся стеллажи от пола до самого потолка. Посередине втиснута двуспальная кровать, но даже в ее каркасе снизу оборудованы полки, а над изголовьем красуются подвесные. Книжные корешки заметно зачитаны, почти на каждом виднеются трещинки и заломы, а в промежутках между томами аккуратно, хотя и весьма шатко, примостились крошечные статуэтки и сувениры.
— Все видно без лишних слов, — произношу я.
— Что именно?
— Любовь и забота, с какими она относится к книгам. Я никогда не умел облечь в слова то, что чувствую к хоккею, но если бы мог, выглядело бы именно так, — взгляд блуждает вокруг, подмечая каждую, даже самую крошечную деталь. Здесь вся она. Перед глазами – обнаженное сердце Лайлы.
— Она особенная, — слышу я тихий шепот Шарлотты.
— Истинная правда, — соглашаюсь я.
Почувствовав на себе пристальный взгляд, я оборачиваюсь к Маме Медведице Карсон: прислонившись к дверному косяку, она внимательно меня изучает. По лицу читаю: ей до смерти хочется спросить. Ну какой начальник станет разыскивать любимые книги сотрудницы? Однако она молчит, а я не тороплю с расспросами.
— Знаешь, я ведь так и не поблагодарила тебя за сделанное в период ее отсутствия.
Серьезность на ее лице и благодарность в глазах – так похожих на глаза дочери – заставляют поспешно отвести взгляд и уставиться на книжные корешки, силясь угадать, какая же книга у Лайлы самая любимая.
— Понятия не имею, о чем вы.
— Ты прекрасно понимаешь, — она вздыхает устало, вовсе не раздраженно. — Мы с мужем ума не приложим, как отплатить...
Я поворачиваюсь к Шарлотте.
— Понятия не имею, о чем вы, — упрямо повторяю я, — но даже если бы и понимал, то поклялся бы своим сердцем и сердцем Эмми: вы не должны возвращать ни единого цента.
У нее подрагивает нижняя губа, а глаза заволакивает слезами.
— Но ведь...
— Помогло, — перебиваю я. — Помог
анонимный
благотворитель.
Даже Грейсон не в курсе моего поступка.
Не знает, как однажды случайно услышал разговор Беллы: та клещами вытягивала из Лайлы признание, пока бедняжка не сломалась и в слезах не разрыдалась в трубку, рассказывая, что родители собираются заложить дом под вторую ипотеку ради оплаты лечения в Берлине. Что ради нее отдают далеко не только пенсионные накопления.
В то самое мгновение, в ту долю секунды, когда услышал ее глубокое отчаяние и боль из-за родительской жертвы, внутри щелкнуло: я обязан вмешаться.
О таких родителях, как у Лайлы, я в детстве только и мечтал. Каждую ночь загадывал, чтобы в приют заглянула любящая семейная пара, бросила на меня единственный взгляд и твердо произнесла:
Вот и он. Наш мальчик.
Видеть, как страдают столь любящие, чистые душой люди, слышать, с какой готовностью идут на огромный финансовый риск... Для меня стало потрясением уже то, что на свете вообще бывают подобные человеческие качества.
Я не мог позволить, чтобы собственная любовь их погубила.
Красивый жест, который, тем не менее, должен оставаться тайной.
— Я сразу поняла, чьих это рук дело, едва Лайла позвонила и рассказала, что одобрили финансирование, — в ее улыбке сквозит безграничное тепло и еще кое-что: материнское всепонимание. — Да и к тому же хватило всего одного звонка в университет, чтобы выяснить: никакого анонимного спонсора, случайным образом выбирающего пациентов для полной оплаты лечения, и в помине не существовало, — она тихонько смеется. — Дочка порой бывает поразительно наивной, а вот меня вокруг пальца не обведешь.
Я пожимаю плечами, сердце неистово колотится.
— Опять же, я не...
— ...понимаешь, о чем речь, — улыбается она, заканчивая фразу. — Что ж, если бы понимал, то мы с мужем... — она запинается, но тут же расправляет плечи и сквозь слезы улыбается. — Наша благодарность просто неизмерима, и мы ни в коем случае не принимаем такую щедрость как должное. Кем бы ни был этот человек, нужно обладать поистине редкой душой, чтобы совершить подобное и не требовать признания.
К щекам приливает жар.
— Похоже, ваша семья натерпелась достаточно и заслужила подарок судьбы.
— Настоящий подарок, — тихо роняет она, отстраняясь от дверного косяка и подходя ближе. — Так что конкретно тебе нужно от книг? Глаза, конечно, разбегаются, но предупреждаю: если один том сдвинется с места хотя бы на сантиметр, она сразу заметит.
Обрадованный тем, что Шарлотта меняет тему, я не скрываю удивления.
— Серьезно?
— Еще бы, мне даже пыль протереть не дозволяется. У нее, видите ли, своя система.
Я фыркаю.
— Ну, тогда пальцем ни к чему не прикоснусь и ничего не возьму, но мне просто любопытно: какие из них самые любимые?
Шарлотта подходит к правой стороне кровати, к одному из стеллажей во всю стену. Книги расставлены со вкусом: некоторые подобраны сериями и развернуты обложками вперед, рядом с другими разложены большие карты и иллюстрации.
— Эту полку я называю трофейной. Тут собраны коллекционные издания любимых книг.
— Коллекционные?
— Ну да, если книга пользуется успехом, ее выпускают в какой-то особенной обложке.
— Никогда не думал, что вокруг книг такой культ.
— Я тоже. Мы с мужем книги в руки не берем, так что ума не приложу, откуда в Лайле страсть к печатному слову.
Что-то подсказывает: у меня есть догадка на этот счет.
Возможно, Лайла уходит в чтение по той же самой причине, по какой я когда-то часами просиживал перед телевизором, глядя на счастливые семьи.
Заметив зачитанную буквально до дыр книгу в мягкой обложке, я делаю шаг вперед, чтобы рассмотреть ее поближе. Из-под обреза торчат разноцветные бумажные хвостики.
— А это что такое? — спрашиваю я, указывая пальцем, но тщательно следя за тем, чтобы ничего не задеть.
— Заметки.
— Заме... что?