Страница 65 из 158
Глава 24
Глава 20
Киран
Киран:
Какие у Лайлы самые любимые книги
?
Сестра от другой матери:
Зачем тебе это
..?
Киран:
Провожу исследование
Сестра от другой матери:
Какого черта ты задумал
?
Киран:
Заставлю ее грезить обо мне
Сестра от другой матери:
В каком смысле
?
Киран:
Ты бы знала, если бы читала книги
Сестра от другой матери:
Да ты и сам их не читаешь
Киран:
Именно поэтому и спрашиваю про любимые книги Лайлы
Эту ночь я провожу без сна, ломая голову над каждым ее словом: бесконечно прокручиваю в мыслях разговор и обдумываю, как заставить Лайлу в меня влюбиться.
Я не намерен безропотно мириться с ролью «учителя». Буду использовать любую возможность, чтобы Лайла наконец разглядела меня
настоящего
. Ведь теперь, когда она прошептала эти слова – те самые, которые ежедневно мечтал услышать... я безумно ее хочу.
И, кажется, Лайла тоже меня хочет.
Вот только она до сих пор думает, будто мне нужна любая другая. Жизненно необходимо доказать, что я достоин ее, что дело вовсе не в уязвленном самолюбии из-за отказа. Причина лишь в одном: я слишком долго наблюдал издалека, и теперь, когда Лайла наконец появилась в моей жизни, ни за что ее не отпущу.
Я обожаю каждую ее черточку, каждую крупицу характера, которую узнал – и не только из рассказов Беллы, но и благодаря собственным наблюдениям. Именно поэтому я стою на крыльце ее дома, стучу в дверь и молю бога, чтобы Лайла ни о чем не догадалась.
Дверь открывает знаменитая Мама Медведица Карсон.
— Киран! Какая приятная неожиданность. Какими судьбами, милый? — она заглядывает мне за плечо. — Привел очаровательную дочурку, чтобы наконец нас познакомить?
— К сожалению, сегодня я один.
Она отмахивается, ничуть не смутившись.
— Глупости! Тебя более чем достаточно!
Я наклоняюсь навстречу тянущимся вверх рукам и всем существом впитываю крепкие, несмотря на всю хрупкость, объятия крошечной женщины. Я никогда не понимал, как человек может славиться объятиями, пока не встретил ее на похоронах Триши Стратфорд.
— Поверите, если скажу, что просто проходил мимо?
Она цокает.
— Ни капельки. Выкладывай давай, молодой человек.
Перекатываясь с пятки на носок, я одариваю ее фирменной, безотказно бьющей в цель улыбкой.
— А есть ли хоть малейший шанс, что вы покажете книжную коллекцию Лайлы?
Она улыбается в ответ, только если моя улыбка призвана уговаривать, то ее – понимающая.
— И с чего бы тебе вдруг это понадобилось?
Пожав плечами, я напускаю на себя самый непринужденный вид.
— Да вот подумал взглянуть на ее любимые книги. Вы, случайно, не знаете, какие именно Лайле больше всего по душе?
Шарлотта одаривает меня выразительным взглядом.
— Мне вообще стоит знать, почему?
Стоит ли объяснять, что ее дочь предложила мне переспать, а я втайне, кажется, влюбился в нее настолько отчаянно, что согласился на «дружбу с привилегиями» в робкой надежде завоевать взаимность, и лучшая идея, до которой сумел додуматься, – перечитать ее любимые книги, чтобы понять, чем Лайла дышит?
— Лучше этого не знать, — усмехаюсь я.
Она шире распахивает входную дверь.
— Ну ладно, проходи. Как там Эмми?
— Вроде бы неплохо обживается. У них с Лайлой какая-то особая связь.
— И с Бэмби, насколько я знаю, тоже.
— О да, если оказываются в одной комнате, их не расцепишь.
— Храни их Господь, — с умилением произносит она.
Шарлотта уводит меня за собой. Слева открывается вид на уютную, дышащую домашним теплом гостиную, стены которой сплошь увешаны семейными фотографиями. Справа высится лестница, без сомнения, ведущая в спальни.
От дома исходит такое тепло, что я невольно завидую детству Лайлы. Ровно до тех пор, пока не вспоминаю: ее ранние годы оказались омрачены тяжелой болезнью, – и тогда накатывает удушливое чувство вины. Но если бы мне предложили выбор – собственное детство с вечными издевательствами и бесконечной вереницей приютов, откуда футболили туда-сюда, пока не угодил под крыло к дьяволице во плоти... я бы без раздумий предпочел болезнь. Просто ради того, чтобы почувствовать любовь человека, который о тебе заботится.
Пожалуй, психотерапевт нужен не одной Эмми.
— Заглянули бы вы, познакомились, — предлагаю я.
Она оборачивается, прижимая ладони к губам в тщетной попытке скрыть расплывающуюся улыбку.
— Ты уверен? Не хочется быть навязчивой.
— Эмми станет самой счастливой девочкой на свете, если ей достанутся ваши знаменитые объятия.
Она едва ли не взвизгивает, и я воочию наблюдаю, в кого Лайла уродилась такой тихой и мягкой. Со мной она, может, и ведет себя как пороховая бочка, вспыхивая от любой искры, но подобную роскошь позволяет себе только в моем присутствии – всем остальным достается кроткая, бесконечно добрая девушка.
И меня эта взрывная девчонка более чем устраивает.
— С радостью познакомлюсь! — восторженно щебечет она, поднимаясь по лестнице и сворачивая в коридор. — Признаться честно, я как раз перебирала на чердаке коробки с детскими вещами Лайлы и вытащила кое-какие милые мелочи.
— Вы очень добры, но не стоило так утруждаться.
Шарлотта оборачивается, кладет маленькую ладонь мне на предплечье и слегка сжимает.
— Прошу, мне до сих пор непривычно, когда не о ком заботиться.
Ее взгляд устремляется куда-то вдаль, и я отчетливо понимаю: пусть Шарлотта, без сомнения, счастлива, что малышку больше не нужно выхаживать, ей, возможно, не хватает прежнего ощущения собственной нужности.
— Знаете, нам с Лайлой нужно кое-что обсудить... — я осекаюсь на полуслове, внезапно сообразив, что
именно
предстоит «обсудить», и ее матери об этом знать точно не следует. — Э-э, рабочие графики согласовать и все такое. Почему бы вам не прийти и не посидеть с Эмми? Мама Грейсона, Элли, как раз приехала в город и тоже умоляла отпустить внучку на вечер. Вы ведь, помнится, сразу сошлись как родные, едва познакомившись.
Ее глаза светятся от радости.
— Я бы согласилась с величайшим удовольствием, ты даже не представляешь.
Я коротко киваю.
— Вот и договорились. Вы меня очень выручите. Заодно смогу пригласить Лайлу... на деловой ужин.
Шарлотта замирает перед одной из дверей в коридоре.
— На деловой ужин, значит.
— Именно так.
— И
ужин