Страница 47 из 158
— Точнее, в ее убогом придурке-ухажере.
Я недоуменно хмурюсь.
— А я и не знал, что у нее кто-то есть.
В ответ оба парня синхронно закатывают глаза.
— Неужели все настолько паршиво? — удивляюсь я.
Валенти резко поднимает глаза; солнечные лучи золотят его смуглую кожу.
— Этот тип звания парня не заслуживает, не то что ее самой, — последнее слово он буквально сплевывает, отчего у меня приподнимает бровь. — Что мудила опять натворил?
— Да чего он только не натворил! — едва не кричит от злости Эллингтон. Запустив пятерню во взъерошенные волосы, он тяжело стонет. — Через полтора месяца они собирались в совместную поездку, и угадайте, что этот козел выкинул.
— Да ладно, — цедит Валенти.
— Представь себе, — выплевывает Эллингтон сквозь зубы. — Айви целый год откладывала деньги, планировала чертов отпуск и последние несколько
месяцев
уши всем прожужжала, как ждет поездку. А сам переросток инфантильный палец о палец не ударил... — он судорожно вдыхает, пытаясь взять себя в руки, а затем продолжает: — Прошлой ночью она позвонила в слезах и призналась, что буквально умоляла его посмотреть выбранные отели, а тот каждый раз отмахивался, мол, давай потом обсудим. И вот теперь, когда до вылета осталось полтора месяца, ушлепок огорошил Айви новостью: у него, видите ли, нет денег, так что ехать передумал, — кулаки Эллингтона плотно сжимаются. — Она поделилась, что от отчаяния даже предложила сама все за него оплатить, настолько хотелось поехать, но тот пошел на попятную и отказался.
Я хмурюсь.
— А у него действительно с финансами проблемы?
Валенти издает резкий, безрадостный смешок.
— Да нет, деньги водятся. Он в финансах крутится и
каким-то
чудом сумел позволить себе спонтанную поездку в Японию на Рождество, бросив Айви одну на праздники.
— Погоди, Айви осталась совсем одна на рождественские каникулы? — я качаю головой, едва успевая переваривать лавину новостей и отчетливо слыша сочащийся из голоса Валенти яд. — Но разве он не...
— Обещал не оставлять ее в праздники, как годом ранее? — цедит Валенти. — Да, и данное слово тоже нарушил.
— Ну и мудак.
— Конченый мудак, — рычит Валенти.
Я внимательно за ним наблюдаю. Эллингтон настолько поглощен собственной яростью, что, кажется, совершенно не замечает очевидного: Валенти злится как-то слишком уж сильно для человека, которому Айви приходится всего лишь младшей сестрой лучшего друга.
— Для Айви праздники значат невероятно много, — вполголоса произносит Эллингтон, и в тоне звучат надрыв и глубокая тоска, какие услышишь нечасто. — Но в последнее время она наотрез отказывалась от семейных ужинов, даже на Рождество не пришла. Я-то наивно полагал, будто те проводят время вдвоем, а вчера Айви призналась, что тот ее попросту продинамил.
Мысли идут кругом, голова так и кишит вопросами; судя по бушующему в глазах Валенти урагану, его терзает то же самое. С какой стати Айви принялась избегать встреч с собственной семьей?
Что, черт возьми, стряслось
?
Подавив любопытство, я возвращаюсь к сорванному отпуску.
— И что она собирается делать?
— А хрен его знает. Кретин по какой-то причине намертво привязал Айви к себе, и та никак не уйдет. Время от времени на нее находит прозрение, заявляет, что бросает его, но момент всегда выбирает самый неподходящий, а потом вдруг идет на попятную: то у него день рождения, то Рождество на носу, то у бедняжки психологический кризис. Господи, как же хочется хорошенько встряхнуть ее, чтобы та наконец открыла глаза и поняла, что достойна гораздо большего.
— Поймет, — отзывается Валенти, и во взгляде проскальзывает нечто такое, чего я не могу разгадать. — В один прекрасный день осознает, насколько она потрясающая.
Эллингтон лишь качает головой, возвращаясь к коробкам.
— Остается надеяться, что этот самый день наступит чертовски скоро.