Страница 42 из 158
Глава 16
Глава 12
Киран
Сучки из «Ледяных Ястребов
»
Киран:
Прикрепленное видео
Ирвинг:
ОХРЕНЕТЬ НЕ ВСТАТЬ
!
Ирвинг:
ВЫ ТОЛЬКО ГЛЯНЬТЕ, КАК ОНА В ЛАДОШКИ ХЛОПАЕТ
!
Ирвинг:
БРАТАН!
Ирвинг:
Че-е-ерт, чувак, она сказала «Папа»!
Ирвинг:
Из-за тебя я и сам мелкого захотел
Ирвинг:
Ничего милее в жизни не видел
Джонсон:
У нас пополнение в группе поддержки
Валенти:
Нужно раздобыть ей фирменное джерси
Эллингтон:
В жопу джерси
Эллингтон:
Ей нужен весь комплект
Ирвинг:
И меховые наушники
О’Коннор:
Крошечные варежки!
О’Коннор:
А бывают вообще настолько маленькие варежки
?
Льюис:
ШАПОЧКУ!!!
Льюис:
Ради такого я и сам шить научусь
!
Льюис:
Мы можем с ней увидеться
???
Ирвинг:
Пожалуйста пожалуйста пожалуйста!!!
Сидя в кресле-реклайнере в комнате Эмми, я без конца пересматриваю видео; от подобного бесконечного круговорота любой сторонний наблюдатель наверняка усомнился бы в моем здравомыслии.
Ничего не могу с собой поделать.
Я впервые слышу ее голос.
Лайле уже довелось его услышать, мне же – ни разу, пока та не скинула запись; господи, всякий раз при просмотре кажется, что сильнее сердце растаять просто не может, и все же это случается.
Голосок мягкий, тоненький и донельзя очаровательный. Похоже, она совсем не заикается, вопреки предположениям психолога. Прошлым утром я долго разговаривал с ней по телефону, готовясь к назначенному на понедельник приему.
Логопед еще до приема хотела донести: причин у немоты может быть великое множество, вплоть до сугубо медицинских. Однако теперь, после увиденного, я всерьез опасаюсь, что молчание девочки – выбор осознанный, глухое убежище, в которое она спряталась от пережитой травмы.
Очередная слеза капает на экран телефона.
Я давно бросил попытки вытереть щеки, ведь слезы катятся непрерывным потоком.
Я принял ее всей душой в то самое мгновение, когда заведующая показала результаты ДНК-теста, и пусть Эмми вела себя непринужденно, по-настоящему взаимностью она пока не ответила. Я знаю, что малышка прошла через сущий ад и навидалась таких кошмаров, каких ни одному ребенку видеть не положено, но стоило услышать, как восторженно она лепечет «папа», как в сердце что-то щелкнуло. Мы теперь единственная опора и семья друг для друга.
Правда, я ума не приложу, с чего начать. Разбудить и надеть шлем? Или встретить, уже будучи в нем? Как объединить в ее сознании тот образ, который привыкла видеть по телевизору, с человеком, под чью опеку попала после смерти матери?
Будь собой. Радуйся вместе с ней.
В памяти всплывают слова Лайлы, и, пожалуй, действительно стоит повременить. Сначала нужно просто выстроить с ней отношения.
Отношения, покоящиеся на прочном фундаменте доверия, стабильности, заботы и любви, а не на россказнях матери о человеке из телевизора.
К тому же в глубине души я эгоистично хочу верить: если она и полюбит меня, то
самого по себе
, а не за былые заслуги. Жизненно необходимо знать, что я делаю Эмми счастливой, даруя тихую, радостную гавань, а не подсовывая вместо себя безупречный экранный образ.
Ведь ее мать до сих пор вспомнить не могу. Впрочем, удивляться нечему.
Четыре года назад, как раз в пору зачатия Эмми, жизнь катилась к чертям. Не то чтобы окружающие хоть что-то заметили: я всегда умел держать марку и функционировать на пределе, даже когда внутри все выло от желания сдохнуть.
Единственный симптом? Я слишком часто пропадал между ног случайных девушек. Любой психолог наверняка усмотрел бы в подобных связях безопасный способ получить утешение, избегая уязвимости и страха остаться раненым, но подоплека не имеет значения. В тот период у меня знатно свистела фляга – а все потому, что на одной из игр увидел в толпе
его
.
Леденящий ужас пробирает до костей от одного лишь воспоминания о том лице среди зрителей прямо за скамейкой запасных. В ту ночь меня рвало без остановки, и ушли месяцы на то, чтобы заглушить чувства, без разбора бросаясь на девушек и топя рассудок в алкоголе.
Так что нет, маму Эмми я не помню. Заводя очередную интрижку, я просто зажмуривался и изо всех сил заставлял себя забыться.
Пожалуй, надо нанять человека, чтобы выяснить, кем она была на самом деле.
Внезапно я ощущаю на себе чей-то взгляд.
Я поднимаю голову от телефона и блокирую экран, заглушая голосок Эмми. Она выжидающе смотрит на меня снизу вверх из кроватки. Я так и не заставил себя спать в собственной спальне; каждое утро дочка застает меня здесь, но пока ни единым знаком не выказала недовольства.
Прошлой ночью я попытался уйти и оставить ее засыпать в одиночестве, но едва в памяти всплывает самая первая ночь в доме – когда я погасил свет, и комнату вместе с сердцем пронзил истошный крик... Стоит теперь собраться уходить, как перед глазами встает ее искаженное ужасом личико в тот миг, когда я судорожно щелкнул выключателем, и ноги просто прирастают к полу, пусть даже спальня находится за соседней дверью.
Страх Эмми перед темнотой более чем очевиден, и с тех пор я зорко слежу, чтобы она никогда не оставалась в неосвещенной комнате.
— Проголодалась? — интересуюсь я.
Она качает головой; растрепанные волосы торчат во все стороны, пока малышка прижимает к себе плюшевого золотистого ретривера. Похоже, в конечном итоге придется попросту выкрасть Бэмби.
— Хочешь искупаться?
И снова отрицательный жест.
Насупившись, я лихорадочно перебираю варианты, чем заняться до прихода Элли и Карлтона. Сегодня первый день, когда мы предоставлены сами себе: никаких планов, никакого бесконечного списка дел.
Первая совместная суббота, а я чувствую себя как рыба, выброшенная на берег.
Что, черт возьми, делать с трехлетним ребенком?
Чем вообще занимаются нормальные родители со своими детьми по выходным?
Ходят в парки
?
При одной мысли о подобной прогулке с Эмми я невольно морщусь: вдруг кто-то нас увидит и сольет информацию в прессу?
Тогда изо всех щелей полезут оголтелые «зайки». Тело пробивает крупная дрожь. К черту.
Мысли переключаются на вчерашнюю доставку – гору коробок, что громоздятся на заднем дворе в ожидании распаковки.
Губы сами собой растягиваются в улыбке.
— Хочешь помочь кое-что собрать?