Призрачный шанс (П)

Глава 37

Глава 36

Лайла

Киран: Прикрепленное фото Эмми

Киран: Пропущенный видеозвонок

Киран: Земля вызывает Лайлу!

Киран: Эмми хочет показать парные костюмы, которые для вас выбрала

Веки кажутся налитыми свинцом, когда чьи-то нежные руки обхватывают меня за плечи и осторожно трясут, заставляя проснуться. Во рту пересохло так, словно туда набили ваты.

— Лайла, милая.

— Мам?

Она вздыхает, опускаясь рядом на кровать.

— Господи, Лайла, я уж думала, ты умерла.

Я с трудом принимаю сидячее положение; мысли спросонья путаются, и далеко не сразу до меня доходит, что руки ноют от боли.

— Который час?

— Одиннадцать, — я поднимаю глаза на маму, на лице которой отчетливо читается тревога. — Лайла, ты проспала все будильники.

От этих слов я мгновенно распахиваю глаза.

— Я... что?

В прошлый раз, когда я точно так же проспала все будильники, обострение волчанки достигло пика. Подобного не случалось с самого отъезда в Берлин – с тех пор, как экспериментальные препараты сотворили настоящее чудо с моей иммунной системой.

Она протягивает руку, трогая мои щеки.

— Милая, да ты вся горишь. У тебя жар.

В этот момент в комнату заходит папа – его уши, точно сверхзвуковой радар, мгновенно улавливают любые тревожные звоночки, связанные со здоровьем.

— Что случилось?

Мама не дает мне и рта раскрыть. Она резко оборачивается, и в голосе отчетливо звучит паника.

— Лайла проспала все будильники, и у нее жар.

Он хмурится.

— Ты поздно легла?

В голове по-прежнему стоит сонный туман, однако остатков сознания хватает, чтобы понять: я слишком долго пытаюсь вспомнить, где находилась прошлым вечером. Обрывки воспоминаний возвращаются один за другим. Куриный суп-лапша. Киран и его затяжные прикосновения. Белла и «Дневники вампира».

Хочется сказать родителям, будто я проспала просто потому, что вела себя как самый обычный взрослый человек: зажигала где-то до самого утра или смотрела матч Кирана, после которого мы отправились праздновать победу. Наврать, что мы с Синди и Беллой заглянули в «Тотти» и засиделись допоздна... но на самом деле все совсем не так.

— Нет, мы легли рано, — хрипло шепчу я. — Я уснула перед телевизором вместе с Беллой.

Папа делает неверный шаг, протягивая руку, и ободряюще сжимает мамино плечо. В ее глазах вспыхивает леденящий страх, который не проходит, сколько бы ни пыталась зажмуриться и прогнать его.

Она порывисто встает.

— Я сейчас же позвоню лечащему врачу и запишу тебя на прием.

— Нет! Со мной все в порядке, просто гуляла в парке под дождем вместе с Эмми, так что это наверняка обычная простуда, — я резко выбрасываю руку вперед, останавливая ее, а затем перевожу взгляд с искаженного страхом маминого лица на полное тревоги папино и спрашиваю робко, с такой отчаянной надеждой на утешение, что слова звучат почти как мольба: — Ведь я могу подхватить самую обычную простуду... правда?

Папа еще раз сжимает мамино плечо, и едва слышный шепот вонзается в самое сердце острым кинжалом.

— Звони врачу.



Час спустя в спальню неожиданно заглядывает Белла, заставляя меня вздрогнуть. Выронив из рук книгу, я сажусь в постели, чувствуя себя куда бодрее, чем утром.

— Привет! Ты что... — слова застревают в горле.

Белла примирительно поднимает руки.

— Только не злись. Она очень сильно за тебя испугалась.

Заложив страницу, я кладу книгу на прикроватную тумбочку и похлопываю по матрасу рядом с собой.

— Маме не следовало тебя тревожить.

Тихонько прикрыв дверь, Белла сбрасывает туфли и усаживается на кровать.

— Ты ведь обещала, что я первой узнаю, если что-то случится.

Я растерянно моргаю и прикусываю губу.

— Сейчас полегче, чем сразу после пробуждения, но...

— Но...? — подталкивает Белла.

Подняв голову, я наконец озвучиваю то, что побоялась высказать родителям и о чем до смерти боюсь говорить лечащему врачу: даже любимая книга не помогла отвлечься от гнетущего чувства и покалывания в груди.

— Все как-то иначе. Утром я сразу поняла: что-то... не так.

Белла хмурится.

— Опять обострение?

— Еще более странно. Хоть с тех пор и прошло много времени, свои ощущения-то я помню.

— Ты не могла пропустить прием таблеток?

— Господи, нет, я бы ни за что не забыла. Пью строго по часам каждый божий день, — из коридора доносится мамино шмыганье носом. Со вздохом я поворачиваюсь к подруге. — Сходишь со мной к врачу? Знаю, мама тоже рвется, но мы только накрутим друг друга до истерики.

Я и так уже на грани того, чтобы рвать на себе волосы. Мысли бешено мчатся по кругу, а тело реагирует так, словно по лесу гонится медведь.

Паника – мое второе имя в эти минуты.

Белла кивает.

— Разумеется, все что угодно. Кроме одного, — она предостерегающе поднимает указательный палец. — Я говорить не стану. Разбивать материнское сердце будешь собственными руками.

— «Разбивать» звучит чересчур драматично.

Белла одаривает меня тяжелым, бесстрастным взглядом.

Вздохнув, я откидываюсь на подушки.

— Ладно, поговорю с ней вечером. Но, Бел?

— М-м?

— Не говори Кирану.

Она хмурится.

— Почему ему нельзя знать?

Ну как объяснить лучшей подруге, которая годами меня поддерживала, что, несмотря на всю ее любовь и привычку к болезни, она и сама порой смотрит на меня с жалостью?

Киран никогда так не смотрел.

В его глазах я самая сексуальная девушка на свете; кажется, будто в руках ключ от его сердца, будто ради меня Киран готов свернуть горы. Не хочется, чтобы исчезли эти самоуверенные ухмылки, поддразнивания и полные флирта взгляды.

Ведь если они исчезнут, я вновь почувствую себя просто-напросто больной девчонкой.

Хочется остаться в его памяти прежней. Только облечь подобные чувства в слова не получается, и вместо этого я отделываюсь банальным:

— Не хочу, чтобы он посчитал меня неспособной позаботиться об Эмми. Уверена, за выходные я хорошенько отдохну и приду в норму. К тому же результатов анализов придется ждать неделю-другую, так что определенность наступит нескоро.

Белла понимающе кивает, будто мои слова звучат абсолютно логично. Наверное, так оно и есть, но некогда об этом думать: я чересчур охвачена облегчением от того, что подруга поверила объяснениям и перевела тему.

— Когда прием?

— Мама умолила принять меня сегодня же, во второй половине дня.

— В субботу?