Страница 87 из 110
Наверное, впервые в жизни Эджин обратился к богам о благополучии кого-то другого. Он желал всем сердцем помочь Есени, находящейся между жизнью и смертью. Когда он встанет на ноги и полностью поправится, тогда Лаэрт подумает, что делать со своей привязанностью. А сейчас он горячо молился о ее спасении, даря тепло испытываемой им любви.
Есень
— Надо выпить, – настойчиво тыкали мне в губы чем-то твердым. – Лекарь у нас кудесник, знает, чем лечить. Есень, отвар надо выпить.
— Игл, аккуратней, – предупреждающе тихо проговорил Гарольд.
Запекшиеся после жара непослушные губы попытались улыбнуться. Кожица лопнула, заставив невольно выдохнуть. Однако, забота друзей приятно согрела сердце.
— Господин Броу! – позвал Вирил где-то вдалеке. – Как Есень?
— Не надо толпиться! – возмутился мужской голос. – Приходите не все сразу.
Медленно открыла глаза. После долгой тьмы, дневной свет показался ярким, но снова погружаться во мрак не хотелось. Поэтому я зажмурилась и снова распахнула глаза, стараясь рассмотреть друзей. Они находились здесь все трое.
— Где Эджин? – хрипло спросила я, не найдя его взглядом.
— Сейчас прибежит, как только узнает, что ты очнулся, – успокоил меня Игл. – Надо выпить микстуру.
Он поднес ложку ко рту, и я послушно приняла лекарство. Вторая порция наполнилась сразу же и была предложена мне.
— Наследник, вам рано вставать! – расслышала шум вдалеке.
Тяжелые шаги угадала мгновенно. Наверное, сердце подсказало, кто торопится встретиться со мной. Я сама ждала его появления и, кажется, от волнения и ожидания щеки заалели не хуже, чем при лихорадке. Увидеть бы его, убедиться, что он в безопасности!
— Есень, – хрипло выдохнул Лаэрт, откидывая в сторону полог.
За его широкими плечами заметила недовольное лицо лекаря. Он осуждал эмоциональный порыв наследника, но воспротивиться не мог. Даже раненный он проявлял несокрушимую силу духа.
— Садись, – Игл вскочил со стула и подхватил Лаэрта под руку, помогая устроиться. Со второй стороны его поддержал Гарольд.
Вирил замер у выхода. Его синие глаза смотрели на нас с улыбкой.
— Как вы себя чувствуете, наследник Лаэрт? – облизав сухие губы, чтобы иметь возможность ими шевелить, спросила я.
— Пф! Опять «наследник» – передразнил Игл.
Прозвучало необидно. Эджин улыбнулся. На осунувшемся лице улыбка смотрелась трогательно. Белый шрам на нижней губе вновь проступил, всколыхнув ощущение теплоты в душе. Мне не требовались от него слова, достаточно любоваться на пухлые губы, вкус которых мне никогда не суждено узнать.
— Игл прав. Забудь об официальном обращении. Когда сражались, ты называл меня по имени, – медленно проговорил Эджин, не спуская темного, словно бездна, взгляда.
Им он говорил гораздо больше, чем выражал словами. На дне глаз поселилась затаенная грусть и нежность, направленная на меня. Я не могла ничего сказать из-за подступившего к горлу кома. Наследник действительно переживал и волновался за меня, ставшую когда-то для него помехой.
— Парни, парни! Не расстраиваем Есеня, – громко произнес Игл, заметив заблестевшие слезы. – Ему необходимы положительные эмоции, чтобы выздороветь. Верно, господин Броу?
Лекарь отодвинул тканевый полог и заглянул к нам. Он шагнул вперед, и небольшое пространство оказалось полностью заполнено.
— Уважаемые наследники, прошу не утомлять пациента. Есеню необходим отдых и покой. Поэтому прошу приходить по одному. А сейчас покиньте лазарет, – строго проговорил мужчина.
Парни неохотно послушались, один за другим направившись к выходу. Каждый из них находил пару теплых слов на прощание.
И только Эджин остался сидеть на стуле, полностью проигнорировав слова лекаря.
— Наследник Лаэрт, отправляйтесь к себе, – заметив непослушание, выговорил господин Броу.
— Мне недалеко идти, – он указал подбородком на соседнюю кровать, отгороженную тканью. – Я не помешаю Есеню, если буду сидеть молча.
Лекарь тихо проворчал себе под нос недовольство, но решил отступить. Как ни крути, а Эджин так же пациент лазарета.
— Как вы себя чувствуете? – спросила я после продолжительного молчания, повисшего между нами.
— Сносно. Твое самочувствие внушало опасения, несмотря на заверения лекаря, – отозвался со вздохом Лаэрт.
— Почему?
— На тебя не действует исцеляющая магия, – пояснил Эджин.
— Антимаг, – устало произнесла и прикрыла глаза.
После жара глазницам больно смотреть на свет. Теплая ладонь легла на лоб.
— Горячка отступила, – удовлетворенно произнес он. – Я очень волновался за тебя.
— Я тоже.
Наши взгляды встретились. Мы долго молчали, говоря без слов. Я рассказывала о своих переживаниях и волнениях. О своей любви и желании, чтобы в его жизни сложилось все хорошо. О стремлении сделать для него что угодно, лишь бы он был счастлив.
Его взгляд выражал заботу и переживание. Тепло глаз согревало и волновало. Он словно признавался в своих чувствах, о которых не принято говорить. Знать, что о тебе беспокоятся, для меня внове. Я дарила благодарность в ответ, не скрывая своей любви.
Его рука дрогнула, ладонь спустилась к виску и медленно погладила щеку. Пальцы коснулись потрескавшихся губ. Мужской взгляд переместился туда же. Он долго смотрел, наблюдая за поглаживанием указательного пальца.
Эджин медленно склонился и замер. От неожиданности распахнула глаза шире, не в силах поверить. Мы снова встретились взглядами. Наверное, я смотрела с испугом, потому что меня обдала горячая волна мужского желания, отчетливо читающаяся в его темных глазах.
Он резко выдохнул, быстро наклонился и едва заметным прикосновением дотронулся до моих губ. Словно испугавшись своего порыва, Эджин отпрянул. Он смотрел на меня почти с ужасом. Наследник поднялся на ноги, пошатнулся и ухватился за спинку стула. Выходил Лаэрт так, словно его не держали ноги. Он ни разу не оглянулся.
Наследники приходили каждый день. Вместе или по очереди. Чаще всех заглядывал Игл, он же приводил Эджина, поддерживая друга и постоянно посмеиваясь над ним и ситуацией. Зеленоглазый балагур не мог долго оставаться серьезным. Он всегда находил, над чем пошутить и развеселить собеседников.
Мы с Лаэртом не обмолвились ни словом о произошедшем. Я понятия не имела, что нашло на него в тот день, а наследник вел себя отстраненно, будто ничего не случилось.