Страница 86 из 110
Глава 29
— Раны глубокие, но неопасные, – выйдя из-за полога, отгораживающего кровать пациента от любопытных взглядов, сообщил лекарь.
Он тряпицей вытирал испачканные кровью руки.
— Как вы могли?! Вы хоть понимаете, кто перед вами? – подбежал к преподавателю Игл и возмущенно выкрикнул, потрясая кулаками.
— Наследник Берл, не шумите, – попросил лекарь и вежливо поклонился. – С наследником Лаэртом все в порядке. Резерв не истощен, поэтому он быстро поправится.
— Я беспокоюсь не об Эджине, – резко развернувшись к лекарю, возмутился Игл. – Меня Есень интересует!
— Не стоит проявлять эмоции, наследник Берл, – строго высказал Шторм. – Вы слышали, мой сын в безопасности.
— Сын? – неподдельно удивился Сирил Броу.
— Да! – до Игла неожиданно дошло, что лекарь может выдать тайну Есени. Он в два широких шага преодолел разделяющее их расстояние и, положив руку на плечо мужчины, крепко сжал пальцы, привлекая к своим словам внимание. – Молодой человек, которого вы только что осматривали – приемный сын преподавателя Шторма. Есень.
Станет ли Шторм сохранять тайну девушки, если узнает о ней правду? Есть ли шанс, что он не выгонит из академии, махнув рукой на важность ее нахождения рядом с Эджином?
— Не знал. Не знал, – задумчиво покачал головой лекарь, переводя взгляд с Игла на преподавателя, словно пытаясь разобраться в ситуации.
Для осмотра и лечения ран пациента раздели. Разумеется, Сирил не делал разницы между мужчинами и женщинами, поэтому его не волновал вопрос, кем является Есень. Главное необходимо было спасти пострадавшего, а остальные вопросы можно решить позже.
Сирил Броу раздумывал над вопросом: сообщать ли преподавателю Шторму о половой принадлежности Есени или нет, пока задумчиво вытирал испачканные руки. Взгляд наследника Берла требовал промолчать. Получалось, что он прекрасно осведомлен о присутствии девушки в академии, но есть ли смысл утаивать?
Колебался лекарь недолго. Он знал, чем грозит Есени разоблачение, а потому решил отложить говорить правду, хотя бы до ее выздоровления.
— Повторюсь. Раны глубокие. Потребуется время, чтобы Есень восстановился, – наконец произнес Сирил.
Приняв решение, говорить стало проще.
— Как он себя чувствует? – выступил вперед Гарольд.
Лекарь взглянул на него и понял, господин Пакрин в курсе тайны девушки.
— Сейчас пациент без сознания. Я провел необходимое лечение. Но увы, на молодого человека магия не действует, – Сирил искренне опечалился озвученным фактом.
Было бы куда проще, примени он исцеляющие заклинания. Сейчас Есени приходилось бороться силами своего организма.
— Верно. На Есень магия не действует, – согласился с ним Шторм. – Господин Броу, держите меня в курсе самочувствия моих учеников.
— Слушаюсь, – вежливо поклонился лекарь.
Едва дверь за преподавателем закрылась, как наследник Игл и Гарольд заглянули за полог, отделяющий кровать Есени. Лицо побледнело, осунулось. Под глазами залегли темные тени. Тонкие кисти рук покоились поверх одеяла, прикрывающего девушку до талии. Верхняя часть тела перебинтовала и скрывала грудную клетку полностью.
— Объяснитесь, молодые люди, – грозно посмотрел на обеспокоенных наследников лекарь. – По какой причине я должен скрывать присутствие женщины на территории академии?
— Господин Броу, Есень для нас в первую очередь член нашей команды, – приветливо улыбнулся Гарольд, привлекая к себе внимание. – О том, что она девушка, мы узнали после того, как приняли ее.
— Это ничего не объясняет и не оправдывает, – недовольно свел брови лекарь.
— Резерв наследника Лаэрта напрямую зависит от нее, – решил признаться Игл.
— Вот как?! – удивился Сирил.
— Кстати, кроме нас с Гарольдом, никто не подозревает и не знает правды о Есени. В том числе и Эджин. Мы молчим об этом по понятным причинам. Когда ее привели в академию, никто подумать не мог, что чумазый рудокоп, вытащенный Вирилом и Лаэртом из-под завала, окажется девушкой. К ней отнеслись, как к обычному парню. Когда стала понятна причина, связывающая Эджина с Есенью, то не оставалось другого варианта, как оставить ее в нашей команде. Без нее Лаэрт лишится своей силы. Преподаватель Шторм пытается найти решение проблемы, но пока они не могут находиться вдали друг от друга.
— Вы осознаете грозящую Есени опасность? – наконец спросил Сирил и внимательно посмотрел на молодых магов.
— Вполне, – коротко кивнул Гарольд.
— Мы сделаем все, чтобы она не пострадала, – искренне заверил Игл, положа руку на сердце. – Я взял на себя ответственность за Есень, как за свою младшую сестру, и буду оберегать до конца жизни. Она заслуживает большего, чем добывать иринит и прожить короткую жизнь под землей, быстро состарившись.
— Допустим, – согласился с его доводами Сирил. – Но как вы собираетесь скрывать, что она девушка? Правда всегда выйдет наружу.
— Есень живет с нами в комнате, ест за одним столом. Мы присматриваем за ней и никогда не оставляем одну, – заверил Гарольд. – Я прошу вас .. – он оглянулся на Игла, – мы просим вас, не рассказывайте, сохраните наш секрет. Раскрытие тайны никому не принесет выгоды, только ухудшит положение Эджина.
— Могу обещать, что сам говорить на эту тему не стану. Но если преподаватель Шторм задаст прямой вопрос, врать не буду.
Наследники переглянулись, но выбора у них не было.
Лаэрт слышал голоса, словно через вязкую пустоту. О чем говорили, он разобрать не мог, но невнятный говор помог ему ухватиться за краешек сознания. Очень медленно реальность начала проступать сквозь пелену. Он различил окно с тусклым дневным светом, стол с баночками, выстроенными в ряд и рядом со своей кроватью пустой стул. По какой-то причине именно он взволновал Эджина.
Наверняка он не мог сказать, сколько времени назад вбежал в лазарет, неся на руках Есень. Она почти сразу потерял сознание из-за потери крови. Лаэрт не чувствовал боли от ран, зато ощущал на себе горячую кровь той, кто сражался с ним бок о бок и кого он не желал потерять.
Первая мысль, появившаяся в голове, едва немного прояснилось, направлена на Есень.
Удивительно, но Эджин мог с уверенностью сказать, что девчонка находится рядом, буквально за тканевой стеной, отгораживающей их друг от друга. Он потянулся эмоциями в ее сторону и почувствовал, насколько тяжело Есени сейчас приходится. Жар и горячка завладели ее телом. Девчонка находилась в беспамятстве и отдаленный отголосок, исходящий от нее, будто звал Лаэрта.