Неправильные клятвы

— Ты не сказала мне, что беременна, — добавляет он, и я чувствую, как мое сердце разбивается.

— Тебе нечего здесь решать!

— Конечно, мне есть что решать! — кричит он в ответ.

Сейчас, несмотря на публичную сцену, кажется, что здесь только мы.

— Для тебя это, может быть, момент благородства, какое-то рыцарское обязательство. Но это моя жизнь. Моя ответственность. И если ты снова решишь прийти, а потом уйти, я все равно буду растить этого ребенка.

— Не только твоя!

— Почему нет? Как ты можешь ожидать, что я поверю, что ты можешь перейти от «у нас просто интрижка» к «я хочу надеть кольцо тебе на палец и вместе растить этого ребенка»?

— Я вошел в горящее здание ради тебя! Я не знаю, как еще доказать тебе, кроме действий, насколько сильно я тебя люблю! В тот день я был в таком ужасе, когда думал, что потеряю тебя!

Слезы снова наворачиваются мне на глаза от его признания.

— Я так старался держать тебя на расстоянии, потому что думал, что так будет лучше для тебя, но я слишком чертовски эгоистичен для этого.

Он делает шаг вперед.

— Я не могу… я просто не могу представить тебя в мире, который не позволяет мне быть в нем. Да, ты начиналась как работа. Но, Алина, ты стала маяком, о котором я даже не знал, что нуждаюсь в нем. — Я… я просто не могу представить тебя в мире, где меня нет. Да, сначала это была работа. Но, Алина, ты стала для меня чем-то вроде света, которого я сам не осознавал, что мне не хватало.

Он сломлен, когда тянется к моей руке.

— Пожалуйста, Алина. Я докажу тебе, что могу стать лучше. Я сделаю все, что ты попросишь.

— А если я попрошу тебя оставить меня в покое? — выдавливаю я, потому что это уже абсурд. Это причиняет слишком много боли. Это ломает меня пополам, и я не могу выдержать ту власть, которую он надо мной имеет.

— Я не могу, — признается он, делая еще шаг, вторгаясь в мое пространство. — Я не позволю другому мужчине заполучить тебя. Стивену повезло, что я не застрелил его. Я не могу без тебя, Алина. Я, блядь, так несчастен.

Слезы текут по моим щекам, когда я смотрю в его голубые глаза, из которых тоже текут слезы, и я думаю, что он оплакивает не только меня, но и то, что вынужден отпустить, делая это признание. Жену из прошлого и будущее со мной, которое он теперь для себя представляет.

— Я ненавижу тебя так сильно, — признаюсь я прерывистым дыханием.

Он должен был держаться подальше и сделать все проще для нас обоих. Но я так устала бороться с ним. Бороться с этой связью.

— Я знаю, дорогая, — он прижимается лбом к моему. — Но я найду тебя, в какой бы части мира ты ни была. Я просто не могу держаться от тебя подальше. Пожалуйста, позволь мне остаться, — тихо говорит он, и эта уязвимость разбивает меня.

— Это так сложно, Уилл. Ты не можешь просто решить быть со мной, потому что я беременна. Это несправедливо ни для кого из нас.

Он смеется, и это разряжает тяжесть ситуации, когда я смотрю на него сквозь мокрые ресницы, удивленная и неуверенная.

— Если что, это стало просто катализатором, чтобы я наконец сдвинулся с места. Я хочу этого с тобой, Алина, больше, чем чего-либо в жизни. Хочу двигаться дальше с тобой. Так что я бы назвал это благословением.

Я в шоке, и честные слова срываются с моих губ.

— Мне страшно. Я никогда этого не делала раньше.

Он нервно выдыхает, и его рука ложится мне на щеку.

— Я тоже, дорогая. Но учитывая, как много я наполнил тебя своей спермой, не могу сказать, что так уж удивлен. И, возможно, я был эгоистичным придурком, надеясь, что это случится.

Я смесь ярости и неверия. Не поймите меня неправильно, я понимаю, что нам обоим это нравилось, но я никогда не думала, что это приведет к такому… Прежде чем я успеваю почувствовать что-то еще, он признается:

— Я не хороший человек, но я твой, если ты захочешь меня.

Вздыхаю с усталостью и проблеском надежды. Но есть и потребность защитить себя, оградить от этой уязвимости, потому что я уже была ранена раньше. Мысль о надежде и страхе смешиваются, пытаясь перевесить друг друга.

— Это безумие, Уилл, — я пытаюсь представить, как мы могли бы выглядеть в будущем.

— Это мы, Алина. Безумные, взрывные и, надеюсь, с кучей секса из ненависти.

Я смеюсь, ненавидя, что он может заставить меня смеяться даже в такой ситуации. Он обхватывает меня за талию, не сводя с меня взгляда.

— Когда я говорил, что люблю тебя, Алина, я был серьезен. Я был одержим тобой с того момента, как встретил. Никаких игр, никаких скрытых мотивов. Я просто хочу, чтобы мы двигались вперед вместе.

— Что, если ты возненавидишь меня за это? — тихо спрашиваю я. — Что, если ты почувствуешь себя в ловушке? Или ты не сможешь отпустить прошлое, или я не сравнюсь с ней? Или…

— Ты — совсем другая история, Алина. Тебя нельзя ни с кем сравнивать. И ты поймала меня в тот самый момент, когда впервые назвала придурком, и я впервые попробовал тебя на вкус в том самолете.

Мое сердце колотится, потому что все это кажется слишком настоящим, почти нереальным. Это риск. Ставка. И на кону самое ценное: мое сердце.

— А я-то думала, что мне повезло отделаться от тебя, — говорю я, осознавая, почему он так много для меня значит.

Потому что, как бы мы ни отрицали того, что между нами, я так много узнала о себе благодаря Уиллу. И тогда, в огне, я не была готова это признать. После матери он был тем, о ком я думала больше всего. И когда он прорвался сквозь пламя, я поняла — без всяких сомнений — что люблю его. Но мне всегда было слишком страшно это признать. Потому что легче было оттолкнуть его, чем рискнуть и позволить своему сердцу разбиться.

Он устало вздыхает.

— Я тоже, дорогая.

— Я люблю тебя, Уилл, но я все еще ненавижу тебя.

— Я бы не хотел иначе, миледи, — говорит он, прежде чем поцеловать меня.

И этот поцелуй, словно первый вдох с тех пор, как я уехала из Нью-Йорка. Будто недостающий кусочек наконец вернулся на свое место. И я понимаю, почему мне было так сложно выбрать, где открыть офис. Дело никогда не было в месте. Дело было в человеке, которого я хотела назвать своим домом.