Неправильные клятвы

Глава 39

Глава 35

Уилл

Я трахал эту женщину во всех позах и во все дырки. Мы пытались принять душ дважды и оба раза закончились сексом. Сейчас она лежит в моих объятиях, обессиленная, а я не могу стереть с лица улыбку. У меня никогда не было особых зависимостей, но, думаю, если бы они были, ни одна из них не держала бы меня так крепко, как киска этой женщины.

— Я еще даже тебя не приковала, — говорит она, рисуя круги на моей груди.

— Дай мне пару минут восстановиться, и я уверен, что смогу исполнить это желание.

Она тихо смеется и, опираясь на локоть, смотрит на меня сверху. Ее пальцы мягко скользят под моими глазами, и сначала я не понимаю, пока не осознаю, что она, наверное, проводит по темным кругам. Я целую внутреннюю сторону ее запястья.

— Тебе нужно уезжать? — спрашивает она.

— Что, уже скучаешь? — спрашиваю я самоуверенно.

Она улыбается, и я бы многое отдал, чтобы видеть это выражение на ее лице каждый день. Но я эгоистичный придурок, если вообще думаю об этом, учитывая, что не могу предложить ей и половины себя. А она, как сказала в прошлый раз, хочет замуж. Я — нет.

— Нет, просто ты выглядишь уставшим. Хочешь поговорить об этом?

Она смотрит на меня с какой-то уязвимостью. Я не понимаю, как ей удается так легко заставлять меня переключиться с глупых шуток на то, чем я не делюсь ни с кем другим. Даже с сестрой.

— Это просто работа, — отвожу я взгляд.

— Твоя работа всегда такая изматывающая? — спрашивает она, снова укладывая голову мне на грудь.

Задумываюсь. Никогда раньше об этом не размышлял. После смерти Хейли это было то, во что я зарывался с головой. Если уж на то пошло, Алина — первая за долгое время, кто привлек мое внимание и удержал его так надолго.

И разве это не делает меня еще большим ублюдком, учитывая, что раньше она была моей целью? Она ни разу не упоминала о своем прошлом, и у меня нет особого желания лезть туда. Я и так знаю о ней все, что можно знать. Но знать человека по досье и фотографиям, совсем не то же самое, что находиться с ним в одной комнате и действительно разговаривать.

— Это задание было немного сложнее, потому что я делал его для друга. Он потерял дочь, и это вызвало воспоминания из тех времен, когда я был детективом.

Круги на моей груди на мгновение замирают, но потом она продолжает.

— Как он потерял дочь?

— Плохие люди отняли ее у него.

— Ты всегда помогаешь таким людям?

В этот раз я приподнимаюсь на локте и смотрю на нее.

— Ты не должна обманывать себя, думая, что я хороший человек, Алина. Я выслеживаю людей, и иногда я убиваю их. Иногда я даже не спрашиваю почему. Я просто делаю это.

Ее выражение лица меняется. Я понимаю, что я не первый опасный человек в ее жизни, но, возможно, последнего опыта ей хватило, чтобы понять, что от таких, как я, стоит держаться подальше. Хотя я и не собираюсь отпускать ее в ближайшее время. Сравнивать себя с тем жалким куском дерьма, ее бывшим — это никак не помогает приглушить мое желание защищать ее. От таких, как он и, особенно, от меня самого.

— Понимаю. Инстинкт самосохранения и все такое. — Она пожимает плечами. — Только не начинай делать вид, что у тебя внезапно появилась совесть. Не работа делает тебя мудаком, а твой характер, — поддразнивает она.

Я усмехаюсь и притягиваю ее обратно, когда она пытается сесть.

— Как насчет того, чтобы ты села мне на лицо, как хорошая девочка, чтобы я перестал говорить?

Она приподнимает бровь с любопытством.

— Или давай все-таки выполним условия пари, и ты позволишь мне тебя связать? — Ее взгляд скользит к наручникам и веревке. Она вытащила их из коробки с образцами, которую прислал Доусон. Из всего, что там было, именно это ее заинтересовало, и я совсем не против воплотить ее фантазии, если в итоге моя сперма будет течь по ее ногам.

— Уговор есть уговор, — говорю я, любуясь ее задницей, когда она встает.

Она начинает с моего правого запястья и приковывает его к столбику кровати.

— Ты когда-нибудь связывала мужчину так? — с любопытством спрашиваю я.

Она начинает обвязывать веревку вокруг моей правой лодыжки. Так туго, что веревка впивается в кожу.

— Нет. Но мне всегда было любопытно. Ты будешь моей маленькой секс-куклой, на которой я могу прыгать, когда захочу кончить.

Я усмехаюсь, следя за ней взглядом, пока она обходит кровать. Эта прекрасная женщина-богиня воплощает все мои самые смелые фантазии, и я счастлив делать то же самое для нее.

Она берется за левую лодыжку.

— Для меня это ново — отдавать полный контроль, — признаюсь я.

— О, я представляю, — хитро улыбается она, затягивая петлю.

Я полностью распластан, мой член твердеет, пока она обходит кровать.

— Не могу дождаться, чтобы насытиться, — дразнит она, защелкивая наручник на моем запястье.

Он щелкает, и я полностью обездвижен. Бессилен перед ней. И при этом очень возбужден.

Наблюдать за ней — само по себе зрелище. Она перебрасывает свои длинные волосы через плечо и демонстративно смотрит на камеру, которую я прикрепил к стене.

— Ты уверен, что она записывает? — спрашивает она.

— Она записывала всю ночь.

— Отлично, — мурлычет она, садясь на меня и опускаясь на член. — Потому что я хочу, чтобы ты это запомнил.

Ее сладкая киска скользит вверх и вниз по моей длине, и даже когда я тяну ремни, я не могу двинуться. Наблюдать, как она так использует меня чертовски горячо. Самое горячее, что я видел в жизни. Как раз, когда я думаю, что с этой богиней уже не может быть лучше, она переключает скорость.

Она ускоряется, насаживаясь на мой член. Я не могу отвести взгляд от ее груди, которая подпрыгивает, когда она стонет от чистого удовольствия.

— Потрогай себя, — умоляю я.

Уголок ее губ изгибается, и я думаю, она откажет. Но затем ее идеально накрашенный палец скользит вниз между ног и начинает кружить по ее набухшему клитору.

Облизываю губы, желая попробовать. Блядь. Пытаюсь дернуться под ней, чтобы соответствовать ее ритму, но не могу. Я не в силах двинуться.

— Это так приятно, — стонет она. — Ты хорошо наполнишь меня, правда?

Господи Иисусе. Я делал это всю ночь.

— Ты такая чертовски идеальная.

Ее темп не замедляется. Мои слова только подстегивают ее.

— Эти твердые соски. Твоя талия, твоя упругая задница. Все в тебе — я хочу трахать это каждый божий день.

Она продолжает скакать, постанывая от моей похвалы.