Страница 42 из 150
— Да-да. Смотрите! Она великолепна! – в глазах мужчины светилось неподдельное восхищение.
Шторм облокотился спиной на колону и ждал появления той, ради которой собралось множество зрителей.
Тихая и нежная мелодия зазвучала среди гулкого шума. Однако люди сразу замолчали, отложив в сторону еду и напитки.
Девушка оказалась невысокого роста, хрупкого сложения. Она ступала босыми ногами по сцене, ее лицо закрывала прозрачная вуаль. Черты лица угадывались, но четко рассмотреть можно только глаза. Изящные кисти рук виднелись из-под длинных рукавов, а тонкую талию опоясывал вышитый цветочным узором пояс. Образ девушки создавал впечатление легкости, воздушности.
Первые движения оказались необычные. Она ударила ногой три раза по дощатому помосту и стукнула в ладоши, выбивая ритм. Музыканты сразу подхватили его и заиграли другую мелодию. Звуки поплыли по залу, а танцовщица взяла с подставки кисти в обе руки и запела.
Ее слова сочетались с движением танца. Она рассказывала историю не только голосом, но и телом. Взмахи сухих кистей привлекали внимание, отвлекая от самой рассказчицы. Она пела о прекрасном мире, где живут райские птицы, мечтающие спуститься к обычным людям и сделать их счастливыми. Однако, простой человек не понял божественного языка и закрыл вестниц в клетку, наслаждаясь звуками их печальных песен.
Шторм не мог сказать в какой момент она начала рисовать. Танец, пение и мазки на холсте сливались в единое действо, повествуя об участи райских птиц. Пернатые с помощью магии танцовщицы слетали с холста и кружились над головами зрителей. Прекрасные создания светились переливчатым светом, взметали волну силы взмахами крыльев. Люди ощущали счастье, частичку которого несли они с собой, и переживали об участи птиц, закрытых в клетках. Кто бы мог сказать, что судьба птах взволнует множество мужчин?
Она танцевала, с упоением черпая вдохновение из музыки и внимания зрителей. Ее песня раскрывала душу, дарила тепло, печаль и надежду. Взмахом руки девушка нарисовала смутный силуэт на холсте. Он сошел к ней на сцену, и его белоснежные волосы рассыпались по плечам. Божество, созданное танцовщицей, освободило птиц на картине. Легкокрылые птахи обернулись серебристыми листьями и, медленно кружась, осыпали головы зрителей. Это был подарок актрисы поклонникам. Они могли забрать с собой небольшое напоминание о ее выступлении.
Леон и Тьери не остались в стороне. К ним тоже прилетел вестник танцовщицы и упал в протянутую ладонь.
— Она .. она .. - потрясенно выдохнул принц.
— Асоль, - едва слышно прошептал Шторм сжимая пальцы.
Наконец, он ее нашел. Уличную зазывалу, талантливо рассказывающую красивые сказки. Прошло два года с момента их встречи, но Шторм никогда не забывал вдохновленное лицо девушки, рисующей картины. Он бережно хранил купленные рисунки, и порой подолгу рассматривал их, вспоминая трепет, охвативший его в тот далекий день.
Асоль. Она исчезла в один миг, стоило ему отвернуться, но появилась вновь спустя два долгих года, потраченные на ее поиски.
— Ничего подобного никогда не видел, - восхищенно проговорил потрясенный принц Тьери. – Я должен с ней познакомиться!
— Остановитесь. Принц Хван позвал танцовщицу в свою ложу, - удержал за руку друга Шторм.
Затаенная вражда между братьями разгоралась с каждой встречей. Старший наследник старался преподать урок послушания Тьери, но тот отрицал власть над собой. Прийти к нему в ложу, значит доставить неприятности танцовщице, которая может попасть в перепалку между братьями.
— Чертоги богов, - от души выругался его высочество.
Полупрозрачная занавесь скрывала выражение лиц, но действия легко угадывались. Танцовщица вежливо поклонилась высокому гостю и послушно присела на указанное место. Принц Хван поднес руку, чтобы убрать вуаль, но девушка отодвинулась, не позволив ему совершить задуманное. Мужчина раздраженно убрал руку и потребовал налить ему вина. Асоль подчинилась, совершая плавные движения. Она словно не переставала танцевать, перенеся пластику в обычную жизнь.
Леон зачаровано наблюдал за ней, не в силах отвести взгляд. Она сильно изменилась. От озорной уличной зазывалы ничего не осталось. Два года назад девчонка вела себя запросто, говорила просто и предпочитала живые движения. Сейчас она выглядела высокородной миледи, перенявшей грацию и обаяние из крови благородных предков. Глядя на нее, кто мог сказать, что совсем недавно она развлекала прохожих, делая кувырки и сальто?
Его высочество смотрел на ухаживания старшего брата и с яростью сжимал кулаки. Он ясно видел, что танцовщица отказывается принимать внимание старшего принца, но тот продолжал упорствовать. Тьери хорошо знал брата, а потому переживал за талантливую актрису, ставшую предметом домогательств. Если она уступит, то превратиться в очередную, бессловесную игрушку во дворце Хвана. Если продолжит упорствовать, закончит в пыточной камере. Старший брат никогда не прощал неповиновения.
— Сегодня Асоль не станет ничего исполнять, - со вздохом разочарования поднялся мужчина, сидящий поблизости за столиком. Он печально посмотрел на серебристый лист в своей ладони. – Райскую птицу нельзя закрывать в клетке.
Каждый из присутствовавших понял посыл, который хотела донести Асоль, рассказывая об отношении к ней принца Хвана. Но встать на ее защиту никто не в силах. Разве что из чертогов богов спустится на землю божество и разобьет ожидающую клетку для девушки.
Тьери отказывался покидать таверну, не отводя взгляда от ложи. Он внимательно следил за братом, опасаясь с его стороны решительных действий. Леон разделял его чувства, но не находил выхода.
Посетители постепенно расходились, разочарованные отсутствием продолжения, а старший принц не отпускал Асоль. В конце концов он раздраженно стукнул по столу кулаком и его грозный окрик заставил замолчать посетителей.
— Прошу меня простить, ваше высочество, - мелодичный голос прозвучал в полнейшей тишине. – Мне пора уходить.
Асоль спокойно поднялась и направилась за кулисы. Леон едва успел удержать друга, подскочившего на месте. Порывистый Тьери хотел последовать за девушкой, попытаться успокоить.
— Ваше высочество, остановитесь. Ей достаточно общения с вашим братом. Позвольте ей отдохнуть, - охладил пыл принца Шторм.
— Верно. Но каков наглец, - прошипел возмущенно Тьери.