Запретная клятва

Глава 21

Люси

Холодный ветер пронизывает моё чёрное пальто, пока мы с Дамиано стоим рука об руку перед открытой могилой. Гроб отца опускают в землю, пока тот же священник, который проводил мою несостоявшуюся свадебную церемонию, мрачно и монотонно что-то бормочет.

По другую сторону могилы от нас с Дамиано мама застыла подобно статуе в чёрном блейзере и узком платье, с чёрной шляпой поверх гладких волос. Она промакивает уголок глаза салфеткой, которую держит рукой в перчатке. Ариана стоит рядом с ней, и вся наша многочисленная родня столпилась вокруг них обеих. Разные тёти и кузены злобно смотрят на нас. Мама ясно дала понять, что нам с Дамиано не рады на той стороне могилы вместе с ними. Она твердит всем подряд, что смерть отца — целиком наша вина, и поскольку все они были свидетелями убийства Андреаса и того, как я целовала своего «брата», у них нет причин ей не верить.

Я не знаю, обращался ли когда-нибудь отец к врачу по поводу своих проблем с сердцем или же он просто боялся диагноза. Дон Карлуччи Бароне отвергал любой намёк на слабость и несовершенство.

Обращался он или нет, теперь уже слишком поздно. Всё, что остаётся сделать, — это решить, кто теперь возглавит семью. Я заметила, как несколько капо отца оценивающе приглядываются друг к другу, словно прикидывая, насколько скоро можно будет начать игру за власть, чтобы это не было слишком поспешно. Дамиано внимательно наблюдает за всеми ними с жёстким выражением в глазах. Они плетут заговоры ради того, что принадлежит ему. Мне интересно, прольётся ли ещё кровь.

Каждый из нас бросает по горсти земли на гроб отца, и я чувствую опустошение, когда мы разворачиваемся и уходим от могилы. У меня нет ни желания, ни потребности проливать слёзы по человеку, который игнорировал меня большую часть моей жизни и который был рад выдать меня замуж за такого человека, как Андреас Монтони.

В любимом ресторане отца устраивают поминки, но нам приглашения не прислали. Мы с Дамиано решаем не навязывать своё присутствие.

Я стою у открытой дверцы машины и наблюдаю за тем, как собравшиеся у могилы люди медленно расходятся.

— Завтра будут читать завещание отца. Если по какому-то странному капризу судьбы мы останемся ни с чем... — я умолкаю.

Дамиано берёт меня за подбородок и мягко приподнимает его.

— Если мы останемся ни с чем, у нас всё равно будем мы друг у друга, и мы построим новую совместную жизнь.

Он произносит эти слова легко, и за ними не чувствуется никакого беспокойства.

— Ты не думаешь, что тебя лишат наследства? — спрашиваю я, и он качает головой. Полагаю, маловероятно, что отец изменил бы своё завещание, застав нас с Дамиано вместе в ванной, ведь, похоже, всю вину за тот случай он возложил на меня. — В таком случае мама, Ариана и я останемся почти ни с чем, в то время как дом и все деньги завещаны тебе.

— Я никогда ничего для тебя не пожалею, — напоминает мне Дамиано. — Для тебя или для Арианы. Она может разорвать помолвку с доном Кристиано, если захочет, а ты можешь пойти в колледж, или открыть бизнес, или выучить три языка. Твоя жизнь принадлежит тебе. — он наклоняет голову ближе ко мне, и его губы оказываются совсем рядом. — До тех пор, пока ты остаёшься моей.

Я играю с его галстуком и смотрю на него снизу вверх из-под ресниц.

— Ты знаешь, чего я хочу на самом деле.

Его улыбка становится шире.

— Да, знаю.

— Ты дашь мне это?

— Если завтра всё пройдёт по плану, я подарю тебе весь этот грёбаный мир.

Когда мы идём к машине Дамиано, к нам присоединяются два его ближайших бойца. Рука Антонио, кажется, хорошо зажила. Возможно, под костюмом у него повязка, но его рука и пальцы подвижны.

— Вы двое ждёте, чтобы посмотреть, что произойдёт завтра, прежде чем бросить меня? — спрашивает Дамиано лёгким тоном.

— Мы никогда не бросим тебя, Дамиано, — говорит ему Антонио.

— А если мне придётся сражаться за то, что принадлежит мне, или кто-то начнёт войну, чтобы свергнуть меня?

Выражение лица Джованни становится смертельно серьёзным.

— Тогда мы будем сражаться вместе с тобой и сделаем всё возможное, чтобы убедить наших отцов принять сторону победителя. Они уважают верность крови, а ты — кровь дона Карлуччи.

— Я ценю вашу верность мне и Люси. Она не будет забыта.

— А Соколи? — тихо спрашиваю я. — Были какие-нибудь... последствия после свадьбы?

Антонио и Джованни обмениваются взглядами.

Лицо Джованни мрачнеет.

— Они затихли. Слишком затихли. Мы внимательно следим за ситуацией, но никакого ответного удара нет. Ничего.

— Это меня и беспокоит, — добавляет Антонио. — После того, что разоблачила Люси, они должны жаждать крови.

Рука Дамиано сильнее сжимает мою.

— Они что-то замышляют.

— Вероятно, — соглашается Джованни. — У Джерардо есть люди, наблюдающие за территориями Соколи. Если они сделают ход, мы узнаем.

— Мы разберёмся с ними, когда потребуется, — твёрдо говорит Дамиано, сжимая мою руку. — А пока давайте сосредоточимся на том, чтобы закрепить за собой то, что принадлежит нам.

Антонио с любопытством косится на человека, которого я когда-то называла своим братом.

— Ходит слух, что вы двое на самом деле не родственники. Это правда, не так ли?

Дамиано улыбается Антонио, ничего не говоря.

— Это должно быть правдой, — говорит Джованни. — Чего я не понимаю, Дамиано, так это почему ты не подтверждаешь это так или иначе.

— Всё просто. Мы с Люси никому ничего не должны.

Антонио бросает на него проницательный взгляд.

— Нашим врагам, пожалуй, даже полезно верить, что Дамиано Бароне на грани безумия, да и твоя мама определённо выглядит в крайней степени взбешённой всей этой ситуацией.

Он позволяет Антонио и Джованни строить догадки на этот счёт, пока Джованни не меняет тему:

— Я слышал слух, что у дона Лукания, возможно, намечается воссоединение семьи.

Дамиано удивлённо поворачивается к нему.

— Что ты имеешь в виду?

— Рафаэля отправляют в тюрьму, — отвечает Антонио.

— Ты шутишь, — восклицаю я. — И Рафаэль, и Габриэль в тюрьме. Лукания никак не могут вздохнуть спокойно.

Дамиано задумчиво смотрит на кладбище.

— Мне жаль Рафаэля. Я свяжусь с ним, чтобы узнать, могу ли я чем-то помочь.