Запретная клятва

Глава 3

Дамиано

Десять лет назад

— Люси, не ходи туда. Люси, пожалуйста. Я умоляю тебя.

Я стою на берегу ручья и смотрю, как Люси, словно в замедленной съемке, улыбается и машет мне рукой, а затем заходит в старый дощатый дом, который снова стоит целый и невредимый. Времени, чтобы добежать и спасти Люси, должно быть предостаточно, но мои ноги будто приросли к земле.

Я кричу ее имя, пока не хрипну.

— Люси!

Дом взрывается, пламя, осколки стекла и металла разлетаются во все стороны. Из дома, пошатываясь, выбирается маленькая фигурка, ее тело полностью охвачено огнем. Она рушится на землю и замирает, пока пламя пожирает ее.

— Люси,

— рыдаю я, понимая, что это целиком моя вина, ведь по какой-то неведомой мне причине именно я привел ее обратно сюда.

Прохладная ладонь касается моего лба. Ласковый голос зовет меня по имени.

— Дамиано.

Мои глаза резко открываются. Люси склонилась надо мной в темноте, вытирая мой взмокший лоб. Ее светлые кудряшки дико растрепаны, они не обгорели. Она цела. Жива.

— Это не по-настоящему. Тебе снится кошмар, — шепчет она.

Я стонаю, хватаю ее и прижимаю к своей груди. Она в порядке. Она в порядке. Сердце бешено колотится в ушах, пока я смотрю, как Люси приподнимает одеяло и забирается ко мне на узкую кровать.

— У тебя будут неприятности, — напоминаю я ей.

В приюте «Милбрей» очень строго следят за тем, чтобы девочки по ночам оставались в девичьем крыле, а мальчики — в мальчишеском. Но мои руки уже обнимают ее, мне до боли нужно это утешение, нужно знать, что она в безопасности и невредима.

— Мне плевать, — Люси упрямо хмурится и натягивает одеяло на нас обоих.

— А мне нет, — настаиваю я, но все равно крепко прижимаю ее к себе, чувствуя, как ее сердце стучит о мои ребра. Доказательство того, что она жива и что ее я не подвел, как Лили.

Нарваться на неприятности в «Милбрей» — это не то же самое, что в школе, где тебя просто отругают или заставят писать строчки. Мы здесь совсем недолго, с тех пор как Люси выписали из больницы, но я уже понял, что здешние работники — злые люди. Когда они смотрят на тебя, то видят лишь очередного непослушного, проблемного ребенка, прошедшего через это жуткое место. Наверное, кто-то из детей материл их, лез в драку или швырялся вещами, и теперь сотрудники ненавидят нас всех.

Мы с Люси стараемся выполнять все указания как можно лучше, но это не мешает работникам орать на меня, чтобы я заткнулся и сел, когда я пытаюсь объяснить, что после взрыва Люси боится громких звуков, а сейчас пугается, потому что дети стучат по столам. Я не могу помешать им хватать Люси за руку и силой швырять обратно на стул, когда она пытается убежать и спрятаться, и это еще хуже. У меня кровь закипает, когда я вижу, что Люси делают больно.

Я ненавижу их всех. Я так сильно ненавижу это место. Но больше всего я ненавижу то, что оно делает с Люси. Она стала еще худее, чем две недели назад, когда мы только приехали, а под глазами залегли темные тени. Я знаю, что она услышала мои крики только потому, что сама лежала и не могла уснуть.

Я утыкаюсь лицом в ее волосы и глубоко вдыхаю. От нее пахнет дешевым мылом, которое нам здесь выдают, но она все та же Люси. Шумно, медленно выдохнув весь воздух из легких, я чувствую, как пульс замедляется, а липкий ужас немного отступает. Люси — единственное хорошее, что у меня осталось. Я не могу видеть, как она страдает в этом месте.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — шепчет она, поглаживая меня по волосам.

Я приподнимаю голову и осматриваю кровати вокруг. Остальные шестеро мальчиков в комнате крепко спят. Я снова расслабленно ложусь и трусь щекой о ее щеку.

— Мне нравится, что ты здесь, со мной.

Не знаю почему, но обнимать Люси — совсем не то же самое, что обнимать Лили в свое время. Когда Люси в моих руках, мне хочется никогда ее не отпускать.

— Ответь нормально. Мне нужно знать о тебе все, раз уж ты должен быть моим братом.

— Это и был нормальный ответ. — Я ненадолго задумываюсь, пытаясь вспомнить важные вещи, которые мне следовало бы ей рассказать — вещи, которые знала бы моя сестра. — Нам пришлось тяжело после смерти мамы. Рак. Было ужасно видеть ее такой. Она перестала быть похожей на саму себя. Папа после этого совсем слетел с катушек. Стал воровать наркотики со своей работы на скорой, его уволили, но доза ему все равно была нужна — вот почему мы постоянно торчали в том жутком доме. — Эти слова отдают горечью на языке. Я никогда ни с кем не говорил об этом вслух. — Лили начисто все отрицала, так что оставался только я, смотрел на них обоих и думал: это какой-то кошмар, я один все понимаю и не знаю, как это исправить.

Пальцы Люси перебирают мои кудри, нежно и успокаивающе.

— А теперь расскажи мне что-нибудь, что делает тебя счастливым.

От ее прикосновений становится легче дышать. Легче думать о чем-то, кроме пламени и криков. Мои глаза сами собой закрываются.

— Надежда на то, что все может стать лучше. А у тебя?

Ее пальцы ритмично и плавно гладят мои волосы.

— Тихие сады, — тихо говорит она. — Пчелы, жужжащие над цветами. Теплое солнце и холодная газировка. День, настолько мирный и прекрасный, что весь мир со всеми его проблемами просто исчезает.

Я открываю глаза и смотрю на нее. В темноте я едва различаю ее лицо.

— Я хочу, чтобы все это у тебя было. И я сделаю так, чтобы это случилось.

Ее красивые карие глаза, которые уже слишком много повидали для ее возраста, тускнеют от тревоги.

— Дамиано... Я боюсь, что люди поймут, что ты мне не родной брат. И когда это случится, они отошлют кого-то из нас, и мы больше никогда не увидимся.

От страха в ее голосе у меня перехватывает дыхание.

— Не поймут, — твердо говорю я. — Помнишь, что я тебе говорил? Если кто-то попытается нас разлучить, ты скажешь им... — подталкиваю я ее, ожидая, когда она повторит мои наставления.

— Я скажу: я никуда не поеду без своего брата Дамиано. Мне нужен мой брат Дамиано. Если придется, я буду кричать во весь голос, чтобы ты услышал меня и прибежал.

— И я прибегу к тебе так быстро, как только смогу. — Я целую ее в лоб и крепко прижимаю к себе. Она вскрикивает от боли, и моя голова резко отрывается от подушки. — Что случилось?

— Ничего, — быстро говорит она. Слишком быстро. Она прикрывает ребра рукой, пытаясь отвернуться от меня.

Я тянусь к краю ее футболки, и она перехватывает мои пальцы, а в ее глазах читается паника.

— Дамиано, не надо. Все в порядке.