Запретная клятва

Дамиано снова берет меня за руку и гладит большим пальцем мои костяшки.

— Твоя мама приедет и заберет тебя.

Возможно, дело в лекарствах, а возможно, в том, что Дамиано держит меня за руку и так добр ко мне, но у меня больше нет сил сдерживать слова, которые так и просятся наружу в виде крика.

— Мама за мной не приедет, — разбито говорю я, и слезы наворачиваются на глаза. — Даже если приедет, она просто снова меня бросит. Это уже не первый раз, когда она уезжает и оставляет меня.

Рука Дамиано крепче сжимает мою, и его рот приоткрывается от возмущения.

— Она бросает тебя намеренно?

Стыд затапливает меня с головы до ног. Другие родители сходят с ума, если теряют детей из виду хоть на секунду. Со мной, должно быть, что-то ужасно не так, раз маме нравится меня бросать.

— Она делает это в наказание, когда я слишком сильно к ней липну, и пару раз угрожала, что однажды вообще не вернется.

Дамиано всматривается в мои глаза. Его большой палец поглаживает тыльную сторону моей ладони так сильно, что становится почти больно.

— Люси. Как долго ты была одна в том доме?

Мне не хочется признаваться, но Дамиано смотрит на меня так пристально своими красивыми карими глазами, что я понимаю: я не могу ему солгать.

— Два дня. Я пробиралась в дом и воровала черствый хлеб на кухне, когда хотелось есть, и чтобы сходить в туалет. Те люди были такими страшными, и глаза у них были странными, но на меня никто особо не обращал внимания.

Какое-то мгновение Дамиано просто смотрит на меня. Затем его лицо искажается от эмоции, которую я не могу назвать, что-то среднее между яростью и болью.

— У тебя есть другие родственники? Тёти, дяди, бабушки, дедушки, крестные?

Я качаю головой.

— Если бы у меня были родственники, думаю, мама давно бы меня им оставила. У меня никого нет.

Он долго молчит, глядя на мою руку в своей. Когда он заговаривает, его голос едва слышен.

— У меня тоже нет родственников.

Значит, мы оба совершенно одни.

Тяжелая тишина заполняет отгороженное занавеской пространство. Снаружи пищат аппараты. Люди переговариваются вполголоса. Мир продолжает движение, но внутри этого маленького пузыря время для нас мучительно остановилось.

До нас доносится голос соцработницы.

— Значит, одного из них в «Эгрет», а другую в «Милбрей»? Если это все, что доступно, то придется согласиться. Мальчика я отвезу в «Эгрет» прямо сейчас, а девочку в «Милбрей», когда ее выпишут. Хорошо. Да, скоро буду в офисе. Оставь мне кусочек того праздничного торта. — Она завершает телефонный разговор с веселым смешком и прощается с коллегой.

Я встречаюсь взглядом с Дамиано.

Разные приюты.

Мы больше никогда не увидимся.

Сердце колотится так сильно, что я слышу его в ушах. После всего, что произошло за последние несколько дней, именно это грозит окончательно меня сломать. Я снова останусь одна. Этот мальчик, который держал меня за руку, спас мне жизнь и всю ночь сидел у моей больничной койки, исчезнет, как и все остальные.

Лицо Дамиано стало совершенно неподвижным. И очень бледным. Его взгляд устремлен на занавеску, за которой скрылась мисс Миллс.

Мисс Миллс возвращает на лицо сочувственное выражение, подходит к моей кровати и достает из сумки какие-то бумаги. Она обращается к Дамиано.

— Ну что ж, давайте начнем с этих документов. Как твое имя и дата рождения?

Я слушаю, как он отвечает. Его зовут Дамиано Джулиан Ламберти. Его день рождения — 12 июля, и по году рождения выходит, что он на два года старше меня.

— Всего двенадцать лет, а уже совсем взрослый молодой человек, — говорит мисс Миллс излишне дружелюбным тоном.

Дамиано бросает на нее каменный взгляд.

Ее улыбка угасает, когда она поворачивается ко мне.

— Как тебя зовут, милая?

С другой стороны кровати Дамиано смотрит на меня. Смотрит по-настоящему, и его глаза полны отчаяния. Это наш последний раз, когда мы видим друг друга. Как только эта анкета будет заполнена, она заберет Дамиано. Я снова останусь совершенно одна, прямо как та собака на заправке, которая ждет и ждет того, кто никогда не вернется.

Я сглатываю слезы, но мне приходится делать это с таким усилием, что начинает болеть горло.

— Люси Синдерс... — начинаю говорить я, но голос Дамиано перебивает меня.

— Люси Ламберти.

Его голос звучит громче и быстрее моего, заглушая меня. Ручка мисс Миллс замирает. Она поднимает на него взгляд, растерявшись.

— Ее настоящее имя Лилиана, но ее зовут Люси. Она моя сестра.

Мисс Миллс медленно кивает и записывает это. Она не задает вопросов. Да и с какой стати? У нас одинаковые кудрявые волосы и темные глаза. Мы были в одном и том же месте. Мы явно травмированные дети, которым нужна помощь, а не допросы.

Я в шоке уставляюсь на Дамиано. Мой рот открывается, но не доносится ни звука. Он на секунду перехватывает мой взгляд и округляет глаза, молча умоляя подыграть ему. Он сделал выбор и просит меня довериться ему.

Он что, с ума сошел? Зачем он притворяется, что я — его погибшая сестра?

— Папа привез нас к тому дому и оставил снаружи, а сам пошел внутрь принимать наркотики, — объясняет Дамиано мисс Миллс. Его голос теперь звучит ровно, уверенно. Он твердо держится этой лжи. — Мы были внизу у ручья, когда все это место взлетело на воздух. Папа был внутри. Дата рождения Люси — 4 августа. Ей десять. Родилась на два года позже меня.

Мой день рождения — 23 мая. Дамиано, должно быть, называет мисс Миллс день рождения своей сестры. Он говорит в решительной спешке, пристально глядя на соцработницу, пока та записывает данные его сестры в мою анкету. Он бросает на меня быстрые взгляды, молча умоляя не противоречить ему.

Я слишком потрясена, чтобы говорить. Сердце бешено бьется. Что он делает?

— Очень печально то, что случилось с вашим отцом, — безучастно замечает соцработница, просматривая свои бумаги и ставя то тут, то там пометки на странице. Она поднимает на него взгляд с деловитой улыбкой. — Что ж, Дамиано. В одном учреждении для вас обоих мест нет, к тому же Люси нужно побыть в больнице еще какое-то время. Я отвезу тебя в...

Рука Дамиано сжимает мою ладонь так крепко, что становится почти больно. Он прерывает ее, его карие глаза вспыхивают вызовом.

— Нет.

Мисс Миллс моргает.

— Что, прости?

— Я никуда не поеду без Люси. — Его голос звучит с абсолютной уверенностью.