Разрушенные. Книга 1

— Ты скучала по мне?

Я обошла стойку, не сводя с него глаз.

— Ты не можешь просто так войти в мой дом.

— Как видишь, могу. — Он побренчал связкой ключей, затем убрал их в карман. — Запасной ключ от твоего отца. На случай чрезвычайных ситуаций.

У меня будет разговор с отцом.

Дамиан оттолкнулся от косяка и пошёл ко мне — неторопливо, намеренно.

— Ты знала, что я найду тебя рано или поздно. — Его тон был спокоен, слишком спокоен, то спокойствие, которое приходит после решения уничтожить что-то. Его глаза держали меня — огонь и тень, желание и опасность.

— Мне нужно было время подумать. — У меня пересохло во рту, пульс колотился.

— И к какому выводу ты пришла? — Ещё шаг. Моя грудь сжалась.

— Я скучала по тебе, Дамиан. Каждый проклятый день. Я думала о тебе; я болела по тебе. Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что не прошло ни одного мгновения, когда я не хотела прикоснуться к тебе, поцеловать тебя, почувствовать тебя внутри себя. Но я не хочу прощать тебя. Я не могу. Мы не будем продолжать так, будто ничего не изменилось. А теперь

это

с моим отцом? — Мой голос дрогнул. — Почему ты солгал мне? Ты, блядь, мафиози.

— Я не лгал. Я упустил несколько вещей. — Ещё шаг — на расстоянии вытянутой руки.

— Несколько вещей? Ты работаешь на моего отца. — Мои руки сжались в кулаки. — Он называет тебя Иль Лупо. Волком.

— Я работаю с ним, не для него, — ровно сказал он. — Мы дружим много лет.

Он сократил последнее расстояние, его опасное присутствие заполнило комнату.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Твой отец хотел, чтобы ты была в безопасности. Беатрис переезжала в Швейцарию; я согласился взять тебя в свой магазин. Чего я не мог знать, так это того, как сильно ты разрушишь меня. — Его рука поднялась, пальцы скользнули по моему обнажённому плечу, возвращая бретельку платья на место. — Как сильно я в итоге захочу тебя.

— Дамиан, — выдохнула я и мой голос отказал, когда он наклонился ближе. — Я больше не могу тебе доверять, — прошептала я. — Чего ещё я не знаю? Кто ты? Я не могу быть с тобой. Ты уничтожаешь меня.

— Я знаю, — сказал он и поцеловал меня.

Его рот был требовательным, неумолимым, на вкус как грех и рай. Сомнения сгорели дотла. Я знала, что должна сопротивляться; я не могла. Я любила его слишком сильно. Его жар, его силу, его доминирование. Он был выточен, как бог, и жив, как опасность.

Его запах обвил меня, как туман, притупляя всё остальное. Моё дыхание участилось, когда его рука двинулась — медленно, мучительно — по моей груди, вверх к горлу, где задержалась. Он прервал поцелуй, глаза вонзились в мои.

Нежно, но с неоспоримой властью его пальцы сомкнулись вокруг моей шеи.

Мысли разлетелись, дикие и панические. Воздух стал тоньше. И всё же он держал меня, связывал меня, спасал меня и разрушал одним дыханием. Он был раной, которая не переставала кровоточить. Я отдала бы за него всё; я уже отдавала. Я никогда не была ближе к нему, чем в тот момент и никогда дальше от себя. Ужас расцвёл вместе с желанием.

Слёзы собрались — горячие, тяжёлые. Мне казалось, что он ломает меня, уничтожает меня, и всё же я хотела остаться. Но что-то должно было измениться. Я не буду делить его. Ни с кем. Он причинил мне боль — ложью, предательством. Я застала его с другой женщиной в его кабинете. Если бы я действительно что-то значила, он никогда бы не сделал этого. Он даже не попытался вернуть меня. Он отпустил меня.

Дамиан никогда не изменится. Он будет продолжать причинять мне боль.

Его хватка усилилась, словно он наказывал меня за войну внутри себя. Что-то ещё промелькнуло там. Отчаяние, едва сдерживаемое. Он закрыл глаза, словно должен был подавить своё собственное насилие.

— Мысль о том, что ты навсегда уйдёшь от меня… что кто-то другой прикоснётся к тебе… — Его голос понизился, стал темнее. — Я не смог бы этого вынести. Никогда. Я бы не выжил. Я сжёг бы мир дотла, прежде чем позволил бы кому-то другому иметь тебя.

В его глазах была пугающая решимость.

— Видишь? Вот что ты со мной делаешь. Ты держишь меня в своих руках. Ты… уничтожаешь меня.

Слова упали, как проклятие. Но когда я посмотрела снова, я увидела только холодную, безжалостную тьму.

Его рука сжалась сильнее. Острая боль пронзила моё горло, когда воздух перекрылся. Паника детонировала — дикая, ослепляющая. Я вцепилась в его руки. Сталь. Комната расплылась по краям.

— Дамиан, пожалуйста. — Мольба вырвалась из меня хрипло. Глухая пульсация наполнила мои уши; мои лёгкие кричали. Слёзы жгли и лились.

Никакой пощады в его взгляде. Свет померк. Цвета угасли. Мои лёгкие горели; каждый вздох оставался в ловушке, мучительно близкий и недостижимый. На одно биение сердца что-то треснуло в его глазах. Боль, трещина в броне. Затем она исчезла, поглощённая тьмой.

Удушье обвило мой мозг льдом, утягивая меня в бездну. И всё же, пока он уничтожал меня, я хотела спасти его. Я хотела быть той, кого он любит.

Чёрные пятна рассыпались по моему зрению, пожирая последние остатки света. Его лицо оставалось — холодное, свирепое, непоколебимое. Эта ужасная тьма, та самая, которая разбивала меня, была тем, что связывало меня с ним.