Разрушенные. Книга 1

Мой взгляд скользнул к другим женщинам — утешение в том, что я была не единственной. Затем обратно к Тристану. Отстранённый. Незаинтересованный в хаосе. Откинувшись назад, глаза на телефоне. Он поднимал взгляд, только когда кто-то обращался к нему напрямую.

— И как тебе здесь еда? — выпалила я. В ту же секунду, как это слетело с моих губ, я захотела ударить себя по лбу. Тристан медленно поднял голову. Его тёмные глаза встретились с моими — спокойные, неторопливые, оценивающие.

— Так себе, — сказал он, бесцветно, ни тепло, ни холодно.

Жар поднялся в моей груди. Я пробормотала что-то невнятное о декоре комнаты.

Проблеск улыбки — быстрый, настоящий, исчезнувший слишком скоро. Напряжение ослабло, но недостаточно, чтобы вздохнуть.

— Ты работаешь в Нью-Йорке? — спросил он, тон ровный, заинтересованный без вторжения.

Я кивнула.

— Я… я работала в антикварном магазине. Но я там больше не работаю. — Что-то промелькнуло в его взгляде — мимолётное, задумчивое — затем он один раз кивнул и ничего больше не сказал. Облегчение и тревога переплелись внутри меня.

Марчело развлекал мужчин семейными историями, смех гремел. И всё же присутствие мафии висело над всем, как невидимая тень.

— А какие у тебя дальнейшие планы, Дейзи? — спросил он.

— Пока что музей. Я организую новую выставку, это большой вызов, но я с нетерпением жду её.

— Если тебе понадобится поддержка или кто-то присмотрит за твоей спиной, можешь рассчитывать на нас.

На короткий миг я почувствовала себя в безопасности. Защищённой.

— Прошу прощения, — пробормотал Тристан, выскользнув наружу. Он не вернулся. Остался только запах кожи и холодного дыма, а также след чего-то, чему я не могла найти названия.

Экскурсия по музею только что закончилась. Вежливые аплодисменты. Затем шаги рассеивающейся толпы, эхо затихало под высокими потолками. Мой голос всё ещё висел в воздухе, когда я ответила на последние два вопроса. Я заметила Тристана среди посетителей — сдержанного, отстранённого, державшегося на периферии. Когда последние гости ушли, он шагнул вперёд.

— Это было впечатляюще, — сказал он. — Ты заставила историю ожить.

— Мой отец тебя прислал?

Он слегка отстранился, глаза сузились, изучая мои. Тишина растянулась, оценивая, насколько я серьезна.

— Извини, — сказала я. Острота в моём тоне всё ещё держалась. — Это прозвучало резко. Я не хотела…

— Всё в порядке, — перебил он, мягко. — Твой отец просто хотел убедиться, что ты благополучно доберёшься до дома.

Я указала в сторону гардероба и пошла, зажав в руках бумаги. Он пошёл рядом.

— Ты интересуешься древней историей? — спросила я через плечо.

— Не особенно. Но учиться никогда не поздно. Хочешь, помогу донести что-то?

— С удовольствием. — Я передала ему документы, взяла свой рюкзак, и вместе мы вышли из музея.

Вечер опускался на город: приглушённое оживление, медленный свет. Я украдкой взглянула на него — быстро, мимолётно — достаточно, чтобы почувствовать тяжесть его присутствия. Тихий. Незаметный. Его взгляд не блуждал, осанка устойчивая, движения настолько контролируемые, что они почти исчезали в толпе. Можно было пройти мимо него, так и не заметив, и всё же я задавалась вопросом, как кто-то мог его упустить.

Мои мысли ускользнули к Дамиану. Где он сейчас? Думает ли он обо мне? Скучает ли? Или уже нашёл кого-то другого? Боль вспыхнула. Каждую ночь я писала ему сообщение, но оставляла его неотправленным — прятала в свои заметки. Я не могла вычеркнуть его. Он был в моей душе, в моей крови. Я знала, что настанет день, когда я снова попытаюсь найти его.

— Я могу дойти до дома одна, Тристан. Тебе не обязательно меня провожать. Иначе создаётся впечатление, что мой отец следит за мной.

— Твой отец попросил меня провожать тебя домой в дни, когда в городе происходят волнения. У него здесь есть враги, Дейзи. Это не о контроле, это о защите. Так что да, я провожу тебя до дома в безопасности.

Я остановилась, тяжело выдохнув.

— Где именно ты видишь волнения? — Я указала на мирный город, золотой в лучах заходящего солнца.

— Они не из тех, на которые можно указать пальцем. Члены банд там, где им не место. Сигналы, которые нельзя увидеть невооружённым глазом. Так что я провожу тебя, хочешь ты этого или нет.

В ресторане он был едва заметен — тихий, замкнутый. Теперь он заговорил. Немного. Не о личном. Ровно столько, сколько нужно. Спокойная, размеренная манера, с которой он выбирал, что сказать — всегда не больше необходимого, казалась честнее любой улыбки.

— Ты настойчивый, ты знаешь? — сказала я с лёгкой улыбкой.

Пятнадцать минут спустя мы добрались до моего дома.

— Не хочешь чего-нибудь выпить?

— У тебя хорошее место, — сказал он, оглядываясь.

— У меня пока почти нет вещей. Большая часть моего имущества всё ещё в Колд-Спринг. Что ты хочешь? Газировку, колу, алкоголь?

— Колу.

— Итак, как ты познакомился с моим отцом? — спросила я, протягивая ему банку.

Тристан сел на диван, раздвинув ноги, откинулся назад.

— Долгая история. Мои родители были его старыми друзьями. Мы знали друг друга, когда я был ребёнком. После того, как они умерли, Франко фактически усыновил меня.

Я нахмурилась.

— Их имена?

— Карлос и Амелия Бьянарес.

Мой рот открылся.

— Ты ребёнок Бьянаресов?

Он кивнул, отпил.

— Я помню их. Но я никогда не видела тебя.

— Они держали меня подальше от всего, что было связано с мафией.

— Как они умерли? Мой отец, должно быть, рассказывал мне, но я не могу вспомнить.

— Несчастный случай, — резко сказал он. — Мне было одиннадцать. И по сей день я не верю, что это был просто несчастный случай.

— Значит, убийство?

— Вероятно.

Дрожь пробежала по мне. Почему мой отец никогда не рассказывал мне, насколько близок он был к Тристану или что на самом деле случилось с его родителями? Мой взгляд скользнул, почти бессознательно, к татуировкам, выбитым на его руках.

— У тебя есть? — спросил он.

— Нет.

— Может быть, тебе стоит сделать одну, — сказал он, спокойно, почти небрежно. — Что-нибудь маленькое, книгу, например. Связанное с твоей работой. Мой брат тату-мастер. Он хорош.

— Я подумаю об этом.