Страница 71 из 89
— Ты пугаешь меня, — прошептала я. И это не было ложью, потому что он переключался между жестокостью и нежностью, как взмах крыла. Мой пульс колотился; я не знала, хочу ли я оттолкнуть его или прильнуть к нему. Его глаза блестели чем-то опасным. — Дамиан. Ты пугаешь меня, когда смотришь на меня так, потому что я не могу понять, спасаешь ты меня или выбираешь, как сломать.
Он прижал палец к моим губам.
— Тсс… всё в порядке.
Моё дыхание перехватило, когда его прикосновение медленно, мучительно скользнуло от моего подбородка вниз по шее. Нежно, но властно, его пальцы обхватили моё горло.
— Ты знаешь, что я защищу тебя, Дейзи. Чего бы это ни стоило.
Дрожь прошла по мне, когда я увидела внезапную пустоту в его глазах. Тревога разлилась, как прилив. Действительно ли я знала мужчину, стоявшего передо мной, или он был безумцем, который мог задушить меня в следующее мгновение? Страх и желание переплелись, поднимаясь внутри меня. Дамиан был непредсказуем, нечитаем. Мой разум кричал мне бежать, но моё сердце умоляло остаться. Интенсивность его прикосновений разрушала мои чувства, в то время как его слова утягивали меня глубже в водоворот противоречивых эмоций.
— А кто защитит меня от тебя?
— Никто, — прошептал он. — Поэтому тебе следует бежать. — Он усилил хватку, прежде чем с жадным поцелуем поглотить мои губы. — Я не могу, — прохрипел он. — Я больше не могу контролировать себя. Не могу сдерживаться. Я так сильно хочу тебя.
Он закрыл глаза, словно борясь с самим собой. Когда они открылись снова, что-то промелькнуло в них — боль, гнев, желание — всё сразу.
— Я не могу прикасаться к тебе, не чувствуя, что схожу с ума.
Затем он отпустил моё горло и запястья, но только чтобы схватить край моего худи. Его пальцы сжали ткань, дёрнув меня вперёд, так что я споткнулась и упала на его грудь. Наши тела столкнулись; моё дыхание перехватило.
— Продолжай смотреть на меня так, и я сорву его с твоего тела.
Меня пробрала дрожь. Не от страха, а потому что я знала, что должно было случиться. И потому что хотела этого больше, чем готова была признать.
— Ты сегодня сильно провоцировала меня своими словами, — пробормотал он, — и клянусь тебе, сейчас я не тот мужчина, который ласкает тебя. Я тот, кто берёт тебя, пока ты не закричишь моё имя.
Моё сердце колотилось. Я хотела этого; я хотела его так сильно.
— Сделай это, — прошептала я, хрипло от предвкушения. — Делай со мной всё, что захочешь. —
Есть черта, которую переступаешь только раз. Я попросила его найти её.
— Мне нужно чувствовать тебя, нужно снова чувствовать себя.
Он замер. Всего на мгновение. А затем… я увидела, как он падает — в себя, в ту глубокую, чёрную бездну ярости, одержимости и голода, которую я называла любовью.
Я повернула ключ в замке своей квартиры. Дамиан стоял близко позади меня; его присутствие было одновременно успокаивающим и электризующим.
— Я впервые у тебя дома, — тихо сказал он, заходя следом за мной.
— Мне просто нужно взять кое-какие вещи, — сказала я, исчезая в направлении спальни, чтобы собрать сумку.
— У тебя здесь очень интересные вещи, — крикнул он, достаточно громко, чтобы я услышала.
Я засунула немного одежды в сумку и вернулась в гостиную. Дамиан держал в руке маленькое старинное зеркало.
— Да, знаешь, у меня слабость к старым вещам.
Он улыбнулся и поставил зеркало на место.
— Хочешь что-нибудь выпить? Воду, колу, газировку, вино?
— Не сейчас, спасибо.
Я взяла бутылку газировки из холодильника и вернулась к нему. Он достал книгу и изучал её.
— «Франкенштейн»? — спросил он.
Я открутила крышку, дала бутылке отдохнуть в руке, сделала маленький глоток и кивнула на книгу на столе.
— Это первое издание Мэри Шелли.
Глаза Дамиана расширились.
— Дейзи, это невероятно, — сказал он, садясь рядом со мной на диван и осторожно перелистывая страницы. — Где ты её взяла?
— Это была чистая удача. Я нашла её в маленькой антикварной лавке в Эдинбурге. Владелец не знал, что у него, и я купила её за бесценок.
Он перелистывал пожелтевшие страницы.
— Это действительно невероятная находка. Сама история, веха в литературе. — Он посмотрел на меня, его взгляд мягкий, полный восхищения. — У тебя действительно редкий дар находить вещи. Словно они ждали, когда ты придёшь и заберёшь их.
Я улыбнулась.
— Значит, ты рад, что я твоя сотрудница?
— Рад? Это шутка? — Он осторожно закрыл книгу и поставил её на стол. — Иметь тебя своей сотрудницей — всё равно что выиграть в лотерею. Я также хотел рассказать тебе, что случилось на гала-вечере. Я ждал, потому что…
Я кивнула. Я понимала, почему он ждал, чтобы поговорить о том дне.
— Сначала мне пришлось извиняться перед людьми за то, что тебя там не было. Я сказал им, что ты заболела, — объяснил он, его голос был мягким. — Но я планирую устроить ещё одно мероприятие в твою честь, потому что именно ты обнаружила происхождение подвески Феникса.
— И это гала что-то изменило для тебя?
— Обнаружение подвески изменило всё, — сказал Дамиан. — Меня завалили предложениями очень высокопоставленные люди в индустрии. Внезапно все хотят работать со мной. Газеты писали об этом, и моя стоимость удвоилась.
Я улыбнулась. Гордость горела в моей груди.
— Ты заслужил это.
Он взял мою руку и мягко сжал её.
— Это неправда. Я обязан этим тебе. Без твоей остроты ничего этого не было бы возможно. У тебя дар, Дейзи, и я рад, что мы можем использовать его вместе.
— Для меня много значит, что ты это говоришь, но не разрушит ли всё это то, что ты сделал с Мейсоном?
Огромные залы музея простирались вокруг нас, окутанные благоговейной тишиной. Мягкий свет придавал статуям и картинам заимствованную жизнь, словно история дышала сквозь них.
— Весь музей только для нас. Это особенный момент для меня, — прошептала я.
Мы переходили из галереи в галерею, Дамиан вёл с непринуждённой уверенностью, словно это место принадлежало ему. Музей ощущался как столкновение прошлого и настоящего, и в этом столкновении он становился ещё более притягательным. Я наблюдала за ним — как он двигался, плавно и точно, каждый шаг обдуманный, каждый жест выверенный. Его присутствие заполняло комнату; он знал это.