Разрушенные. Книга 1

Слова ударили, как пощёчина. Я поперхнулась. Жидкость обожгла горло, когда смысл сказанного дошёл до меня. Рука Дамиана легонько прижалась к моей спине, успокаивающе на поверхности, но неправильно в самой сути, как жест, отрепетированный для вида, а не рождённый из заботы.

— Ты в порядке? — спросил он, его беспокойство было отполированным, отрепетированным. Ни проблеска искренних эмоций в его глазах, только эта спокойная, стеклянная гладь, скрывающая то, что было под ней. Кристофер и Элис обменялись озадаченными взглядами, их глаза метались между нами, пытаясь понять, что только что произошло. Невеста. Слово эхом отдалось в голове, тяжёлое и чужеродное, словно никогда не принадлежавшее мне.

Мой стул с резким звуком отодвинулся, когда я встала.

— Прошу меня извинить.

Каждый шаг к ванной казался бегством, каждый вдох — битвой против тисков, сжимавших мою грудь. Вот, значит, что это было. Никаких романтических выходных. Никаких попыток по-настоящему узнать меня. Просто грёбаный шахматный ход.

Глядя в зеркало, я едва узнавала своё собственное отражение. Невеста. На этот вечер. Ради этой сделки. Роль, которую меня даже не попросили играть. А я поверила — так глупо — что в этом было что-то настоящее. Искра. Но нет. Это была стратегия. Фасад. Я была всего лишь реквизитом в тщательно выстроенном плане Дамиана. Так наивно. И так чертовски больно.

— Дейзи. — Его голос раздался мягко за моей спиной, когда он вошёл в ванную, закрывая дверь.

— Ты никогда не хотел этих выходных со мной. Ты хотел, чтобы Колдуэлл — и твой брат — поверили, что у тебя стабильная жизнь, чтобы Колдуэлл согласился на партнёрство с тобой. — Моя голова покачалась сама собой. — Невероятно, Дамиан. Каждый раз, когда я думаю, что ты делаешь шаг ко мне, ты втыкаешь мне нож в спину.

Он сократил расстояние, глаза как закалённая сталь.

— Я сделал то, что должен был сделать. Колдуэлл никогда бы не стал иметь со мной дело иначе. А мой брат никогда бы не стал лгать за меня. — Его голос был холодным, контролируемым, настолько лишённым чувств, что моя кровь закипела.

— Неужели я значу так мало? Я всегда лишь средство для достижения цели? Это всё, чем я была с самого начала? — Моё горло горело от этих слов.

Он протянул руку к моей руке. Я стояла на своём, отказывая ему в удовольствии видеть моё отступление.

— Ты не ничто для меня, Дейзи. Но ты не понимаешь, что поставлено на карту. Мой бизнес, моя жизнь, всё зависит от моих решений, моих союзов. Если я потеряю этот контроль, я потеряю всё. А у меня слишком много врагов, которые ждут этого.

Горький насмешливый смешок вырвался наружу, тихий и резкий.

— Так кто же я? Глянцевый фасад? Доказательство твоей надёжности? Ещё одна пешка на твоей доске?

— Я знаю, — сказал он тихо, почти себе самому. — Я знаю, что ты больше, чем это. Но я ничего не могу с собой поделать. Это то, кто я есть. Кем я должен быть.

Я отвернулась. Не потому, что была слабой, а потому, что знала: если я продолжу смотреть на него, я прощу его. Снова.

— Знаешь, что самое больное? Чем сильнее ты причиняешь мне боль, чем холоднее ты становишься, тем сильнее я жажду тебя. Это как яд, который я пью каждый день. Я хотела бы остановиться. Хотела бы уйти, не оглядываясь. Но не могу. Пока нет. Потому что какая-то часть меня всё ещё верит, что ты не только этот человек. И именно это ломает меня. И это то, чего ты заслуживаешь, чтобы я ушла. Ушла и никогда больше не думала о тебе. Но ты просто двинешься дальше, заключишь следующую сделку, прижмёшь к себе другую женщину и сотрёшь меня, словно меня никогда не существовало. — Мой голос дрогнул на последних словах. — Что-то сломано во мне. Но клянусь тебе, однажды я не позволю тебе отделаться этим. Однажды меня не станет.

Его лицо превратилось в лёд. Ни вспышки, ни моргания — только это смертоносное спокойствие, которое кричало громче любой ярости. Двумя быстрыми шагами он оказался передо мной, его рука сжала мою шею сзади. Пальцы там, где должна была быть нежность. Его рот врезался в мой, жадный, почти отчаянный, словно этот поцелуй мог остановить его от того, чего никто не смог бы исправить.

— Я лучше… — Он оборвал себя на полуслове. Его зрачки расширились, дыхание сбилось. На мимолётную секунду ужас исказил его черты — не от меня, а от себя самого, от той мысли, которая только что вспыхнула в нём. Затем он отшатнулся, создавая между нами расстояние, словно должен был сдержать что-то внутри, чтобы оно не вырвалось на свободу.

— Лучше что? — спросила я тихо и ровно.

Его глаза вонзились в меня — не как у мужчины, смотрящего на свою возлюбленную, а как у хищника, разрывающегося между тем, чтобы пощадить свою жертву или прикончить её.

— Нам нужно вернуться.

— Дай мне ещё несколько минут. Я подойду.

Он двинулся к двери. Я остановила его.

— И, Дамиан. — Он замер, напряжение прокатилось по его телу. Я подняла руку, медленно и намеренно. — У меня ведь даже кольца нет.

Выражение его лица потемнело. Его глаза сузились, острые, как лезвие. На мгновение в нём не было ничего человеческого, только контроль, безумие и бездна, свернувшаяся глубоко внутри. Не говоря ни слова, он вышел из ванной.