Страница 56 из 89
Глава 14
Дейзи
Дамиан лежал рядом со мной в постели. Мягкое свечение ночника отбрасывало тёплые тени на стены, а снаружи тихий стрекот сверчков разрезал ночную тишину. Я вымоталась за долгий день на ранчо, но не могла успокоиться из-за всех этих впечатлений и разговоров. После того как мы оба приняли душ, я прижалась к нему ближе.
— Спасибо за этот день, — мягко сказал он. — Было хорошо увидеть место, которое так много значит для тебя.
Мои пальцы скользили по татуировкам на его руках. Лунный свет просачивался сквозь полуоткрытые шторы, делая тёмные чернила на его коже почти светящимися. Я любила, как его мышцы двигались под моими прикосновениями, и моё любопытство росло, когда я изучала формы и символы, выбитые на нём.
— Что они означают? — прошептала я, не сводя глаз с татуировок. Кончики моих пальцев проследили изогнутую линию, спускающуюся по его предплечью. — У каждой татуировки должна быть своя история, правда?
Дамиан слегка приподнял голову, наблюдая, как я изучаю его.
— Много историй, — пробормотал он, опускаясь обратно на подушки, его рука легко лежала на моей спине. — Спрашивай.
Я проследила ветвящиеся линии на его предплечье.
— Корни?
— Это моя первая мысль о времени. Корни, которые уходят глубоко в землю, как прошлое, которое формирует нас. Корни олицетворяют всё, что связывает меня с историей — археологию, древние культуры. Моя попытка расти вместе с прошлым. Никогда не забывать его.
Я приподнялась, переводя взгляд на его грудь, тоже покрытую чернилами. В центре была раскрытая книга, заполненная древними письменами.
— А книга? — спросила я.
Дамиан проследил за моим взглядом, накрывая татуировку ладонью, словно пытаясь ощутить её.
— Знания, — сказал он. — Вот почему я изучал археологию. Нет ничего более могущественного, чем знания — древние тексты и забытые истории, погребённые в руинах.
Мои пальцы коснулись изящной спирали, вьющейся по его коже.
— Это почти похоже на…
— Лабиринт Кносса, — закончил за меня он. — Путь, поиски, обретение. Иногда ты движешься вперёд, только теряя себя. Это напоминает мне, что даже болезненные шаги приближают меня к истине.
Я провела кончиком пальца по татуировке, тянущейся вдоль его рёбер.
— Это завораживает, — прошептала я. — Твои татуировки как карта твоей жизни.
Внезапно его телефон завибрировал на тумбочке. Звук разрезал тишину, как лезвие — плоть. Дамиан потянулся к нему, и я почувствовала, как его тело напряглось подо мной.
Я подняла голову.
— Всё в порядке?
— Просто несколько сообщений, — сказал он слишком быстро. Слишком бесцветно.
Я изучала его. Его глаза слишком долго оставались прикованными к экрану. На долю секунды на нём промелькнуло изображение женщины. У меня сжалась грудь. Я приподнялась на локтях.
— Кто это был?
Он ответил не сразу. Он положил телефон. Медленно.
— Никто.
— Никто?
Его взгляд метнулся ко мне — острый, хищный, как у зверя, готового к схватке.
— Дейзи, — спокойно сказал он, почти слишком спокойно. — Оставь.
Доверие умирает тише, чем любовь — но оно всегда умирает первым.
Я не хотела звучать как какая-нибудь ревнивая девчонка, но тревога подползала к горлу.
— Я просто спрашиваю, — пробормотала я, чувствуя сухость во рту. — Потому что ты чуть не убил Оливера за то, что он подобрался ко мне слишком близко.
Его челюсть сжалась.
— Она просто подруга. Из прошлого.
— Та, кого ты до сих пор видишь? — Я ненавидела звук собственного голоса — хрупкую крупицу надежды, вложенную в слова, которые уже знали ответ.
Он медленно сел, сдерживая себя. Холод в его глазах пронзил меня насквозь.
— Я не хочу сцены, Дейзи.
Я проглотила гнев, пылавший в груди. Неужели простой ответ — это действительно слишком много?
— Ты такой ёбаный лицемер, — прошептала я, выскользнув из кровати.
— Ты хочешь знать, вижусь ли я с ней до сих пор или трахаю ли я её? — Его голос стал ниже, резче, чем я когда-либо слышала. — Ты хочешь ответ только для того, чтобы после этого ненавидеть меня ещё сильнее. Что бы я ни сказал сейчас, это ничего не изменит. Ни для тебя. Ни для меня.
Я замерла. Вот насколько мало я значила для него. Даже не ответ. Он присваивает себе каждое право контролировать меня, дисциплинировать меня. Но я? У меня нет права знать. Нет права спрашивать. Нет права чувствовать — или злиться. Я всего лишь та, кто хочет его.
И именно поэтому я стояла сейчас здесь, опустошённая этой мыслью: ты ничего не значишь для него.
Но моё сердце всё ещё хотело верить, что за его жёсткостью есть что-то, что видит меня. Хочет меня. Любит меня. Чёрт возьми, я же положила этому конец, а он сел в вертолёт и немедленно полетел в Вудсток. Это должно было что-то значить.
Меня осенило: я никогда не говорила ему, в каком клубе была. Он что, приставил ко мне слежку? Я спрошу, когда наступит подходящий момент. Но не сейчас — не тогда, когда я кипела внутри. Всё моё тело гудело от злости, губы горели от слов, которыми я хотела его окатить. Наружу вырвалось только одно.
— Я сплю в кабинете.
Я едва дошла до двери, как он оказался позади меня. Его рука сжала моё запястье — крепко, слишком крепко. Я попыталась вырваться, но Дамиан рывком дёрнул меня обратно одним быстрым движением. Я споткнулась и с размаху упала на кровать. Одна его рука прижала меня за спину, другая зафиксировала мои запястья над головой. Его вес навис надо мной, его дыхание обжигало моё ухо.
— Ты остаёшься здесь, — прошипел он. — Со мной. Ты поняла?
Он не удерживал меня. Он удерживал себя.
— Иди нахуй, — хрипло прошептала я. — Я ненавижу тебя. Мне надоело играть в твои больные игры. И я имела это в виду. В тот миг я ненавидела его с такой свирепой яростью, что у меня навернулись слёзы. Я ненавидела эту холодность. Жестокость в его словах. Власть, которую он имел надо мной.
И себя я ненавидела ещё сильнее за дрожь в своём теле, за то, что всё ещё хотела его. Моё дыхание стало поверхностным, прерывистым. И когда я лежала под ним — разрываясь между желанием сбежать и желанием остаться, я знала: я снова останусь. Даже если должна была убежать давным-давно.
— Слезь с меня, — выдавила я.
Его хватка только усилилась, его присутствие надо мной душило. Я чувствовала, как его тело дрожит от ярости.