Страница 54 из 89
После экскурсии по дому мы устроились в гостиной, где мать Дейзи ставила на стол напитки и печенье.
— Итак, Дамиан, расскажи мне больше о себе, о своей работе и о том, как вы с Дейзи стали парой. Дейзи мало говорит о своей работе. И о личной жизни. Да и вообще о чём-либо. Но мне интересно.
Я тоже не говорю, подумал я. Не о себе. Не о нас. И уж точно не здесь, за столом, пропитанным травяным чаем и тёплыми семейными ритуалами.
Я слегка кивнул, заставляя свой голос звучать дружелюбно.
— Я управляю международным антикварным бизнесом. Дейзи откликнулась на объявление о вакансии в моём магазине, она была единственной соискательницей, которая привлекла моё внимание. — Достаточно правдиво. Не ложь, но далеко от истины. Потому что никто здесь не знает правды. Ни Дейзи. Ни её мать. Ни Чейз. И так должно было остаться.
Я вежливо улыбнулся Клэр. Она ответила той же улыбкой, слишком тепло. На долю секунды я задался вопросом, знает ли она уже то, о чём я умалчиваю или просто чувствует, что со мной безопасность никогда не была ничем большим, чем иллюзией.
— Дейзи многое привносит в наше дело, — добавил я. — Любознательность. Чутьё. Знания. Смелость.
Последнее прозвучало почти как предупреждение. Я почувствовал взгляд Дейзи на себе. Я не хотел говорить ничего из этого. Но я сказал. Слово за неохотным словом. И я задался вопросом, когда, блядь, я потерял контроль.
Мы с Дейзи и Клэр неторопливо шли по широким полям ранчо. Солнце стояло высоко, позолотив пейзаж медовым светом. Жужжали насекомые; овцы тихо блеяли, пощипывая сочные пастбища.
Клэр остановилась у высокого деревянного забора.
— Это наши лошади, — с гордостью сказала она, вытащив горсть сена из стоящего рядом стога и скормив его через перекладины. Я смотрел, как она гладит шею жеребца, нежно и привычно. Затем она вложила две морковки мне в ладонь, кивнула на Дейзи и указала на сено. Дейзи шагнула вперёд, предлагая траву. Крупная коричневая лошадь приблизилась мордой, осторожно поедая из её руки.
— Я забыла, как здесь спокойно. Здравствуй, большой, — прошептала она, поглаживая мягкую голову животного. Краем глаза я заметил, как она взглянула на меня, пока я кормил тёмного жеребца его морковками.
— Идите сюда, — позвала Клэр. — Я покажу вам кур.
Мы подошли к курятнику. Клэр зачерпнула кукурузные зёрна из бочки в миску и рассыпала их по земле. Куры сбежались, яростно клюя. Одна из них метнулась ей под ногу.
— Поаккуратнее, Генриетта! — пожурила она.
Дейзи рассмеялась.
— Ты только что назвала эту курицу Генриеттой?
— Это Генриетта. Та, что с коричневой полосой — Берта. Петух с красным гребнем — Альфред. У остальных тоже есть имена, но я обычно их путаю.
Дейзи метнула в меня взгляд, и я не смог сдержать лёгкую улыбку, тронувшую мои губы. Мы пошли дальше, мимо цветущих садов.
— Я сама посадила все фруктовые деревья, — сказала мне Клэр. Дейзи протянула руку, сорвала две вишни, положила одну мне в рот, прежде чем съесть другую.
— Если останется время, я испеку вам вишнёвый пирог завтра. Вы остаётесь на одну или две ночи?
— Только на одну, мам. Завтра мы едем к брату Дамиана в горы.
— Это замечательно. Тогда я сделаю пирог к завтраку.
Я стоял у забора, наблюдая, как Клэр и Дейзи седлают лошадей. Солнце уже опустилось ниже, разливая по пастбищу медный свет. Подошёл Чейз и хлопнул меня по плечу.
— Ты мог бы помочь мне с костром, Дамиан.
— Да, конечно. Дай мне минуту.
Чейз кивнул и направился к очагу. Я задержался. Клэр с грацией взлетела на свою лошадь, и Дейзи последовала её примеру. Она двигалась так, будто родилась для этого — плавно, уверенно, словно сама была частью животного.
Мне следовало отвернуться. Должен был повернуться спиной и уйти. Но я не ушёл. Я остался. И я смотрел на Дейзи. Свет ловил её волосы, рассыпая золото по прядям. Её смех разносился по воздуху, лёгкий, как летний ветер. И я ненавидел, как это врезалось в меня.
Она сияла так, будто меня не существовало. Возможно, это было хорошо. Возможно, это был мой шанс исчезнуть. Вместо этого я почувствовал эту проклятую тягу в груди. Не привязанность. Даже не желание. Что-то более тёмное. Обладание. Голод. Потребность, которая разъедала мою кожу, как ржавчина.
Я хотел её не как женщину, не как партнёршу. Я хотел её как свою. И я презирал себя за это. Я не был создан, чтобы любить такую, как она. Она была светом. Я был трещиной, через которую просачивалась тьма.
Чем дольше я смотрел на неё, тем больше понимал, что она ничего этого не видит. Она искренне верила, что я могу быть хорошим. Она не понимала, что я уже сломал в себе что-то, чтобы удержать её рядом. Я сжал челюсть. У меня не осталось контроля. Никакого над тем, что она пробуждала во мне.
К тому времени, как я добрался до очага, Чейз уже был там с охапкой сухих веток в руках. Вечер опускался на землю, словно надвигающаяся тень. В воздухе витал запах земли, дерева и первого прикосновения холода. Не говоря ни слова, он протянул мне розжиг, и мы вместе сложили дрова. Этот ритуал казался почти обыденным — двое мужчин сооружают то, что будет гореть. Но внутри меня разгоралось нечто куда менее обыденное. Я больше не знал, на какой стороне бездны стою.
— Я очень горжусь Дейзи, — сказал наконец Чейз, когда первые маленькие языки пламени лизнули воздух. — Хотя она не моя биологическая дочь, я считаю её своей.
Я уставился на огонь, который разгорался всё ярче.
— Она замечательная женщина.
Чейз глубоко выдохнул.
— Она такая. Но не всегда всё было легко, особенно когда она была подростком. Я часто боялся, что она не справится — не сможет прожить хоть сколько-нибудь нормальную жизнь, не то что закончить учёбу.
Я пристально посмотрел на него. Свет костра согревал его кожу бронзового оттенка, отбрасывая тени на линии его лица. Его тёмные глаза несли бремя нерассказанных историй.
— Почему? — спросил я.
Он положил ещё одну ветку в огонь и посмотрел, как она занимается.
— Разве Дейзи не рассказывала тебе о своём биологическом отце?
— Рассказывала.
— Он был подонком. По уши в мафиозных делах. Дейзи в те годы видела слишком много. Он брал её с собой на встречи, окружал наркотиками, насилием, людьми, которые процветали в непредсказуемости.
— Сколько тогда было Дейзи?
— Ей было девять, когда я вошёл в жизнь Клэр.
— А её мать? Где она была всё это время?
Чейз тяжело выдохнул и покачал головой.