Страница 28 из 89
— Когда ты так близко… кажется, что ты принадлежишь мне. Словно я мог бы просто взять тебя — не спрашивая, не думая. А затем… — Его взгляд потемнел, что-то нечитаемое мелькнуло — возможно, сожаление. — …затем я смотрю на тебя и понимаю, что никогда не смогу.
Лифт содрогнулся, останавливаясь. Мягкий сигнал нарушил момент, и двери разъехались. Дамиан отступил назад, втягивая в себя интенсивность, которую он носил как плащ, сбрасывая её так же легко, как актёр, выходящий из роли.
Вошедшая женщина заполнила пространство без усилий. Длинные ноги на чёрных каблуках, платье, облегающее тело, словно вырезанное из роскоши. Безупречные волосы, губы, очерченные с точностью, её духи — резкие и безошибочные. Она принадлежала этому миру. Я — нет.
Она даже не взглянула на меня. Никакой любезности признания. Для неё я была невидимкой. Декор, не больше. Её глаза искали Дамиана, и что-то промелькнуло между ними — мерцание, тонкое, но безошибочное. Узнавание. История. Язык, который я не могла перевести. Улыбка тронула её губы — та, что рождается из уверенности, привилегии, превосходства.
Боль вгрызалась в мою грудь. Не внезапно, подкрадываясь. Как ржавчина. Эта женщина воплощала в себе гламур и элегантность, которые окружали Дамиана — мир, к которому я не принадлежала и никогда не буду принадлежать. Я была не более чем помехой. Отвлечением. Историей, которой никогда не суждено было случиться. Она была создана для него. Обе красивые. Обе опасные. Обе несущие ту элегантность. А я? Я была девушкой, которая всегда надеялась быть достаточной и никогда не была.
Поэтому я улыбнулась. Ненастоящей улыбкой. Как миллионы других женщин, которые научились улыбаться, когда это больнее всего. Когда чувствуешь, что ты недостаточно хороша. Недостаточно красива. Недостаточно гладка. Недостаточно элегантна. Недостаточно тиха. Просто недостаточно.
Лифт продолжал движение. Я заставила себя дышать ровно. В то же время мне хотелось кричать, бежать, исчезнуть. Но я стояла там. И оставалась.
Снаружи свет уличных фонарей мерцал на реке, растягиваясь рядом с нами, как сверкающая лента. Дамиан и я шли по набережной в сторону города, ночной воздух мягко касался моей кожи.
— Как тебе удалось построить свою империю в Нью-Йорке? Стать таким богатым? — спросила я.
— Это было медленное строительство. Ещё за годы до того, как я взял на себя управление лавкой моих родителей, я уже искал ценные артефакты, налаживал связи с коллекционерами и учёными. Моё внимание всегда было сосредоточено на предметах, которые были уникальны, несли в себе вес и ценность. Со временем я расширился в Нью-Йорке и отстроил всё оттуда. — Он помолчал. — Это потребовало настойчивости. Готовности идти на риск. Но удача тоже сыграла свою роль — особенно когда я натыкался на редкие находки, которые укрепили мою репутацию.
— И как ты расширяешь свою коллекцию и ведёшь свой бизнес сегодня?
— У меня есть первоклассная команда, на которую я могу положиться, и я выстроил прочные отношения с музеями, аукционными домами и частными коллекционерами, которые дают мне доступ к эксклюзивным предметам. Некоторые из моих партнёров тоже живут в Риме.
Мы пересекли небольшой мост и остановились у перил.
— А как началась твоя любовь к истории? — спросил он.
— Когда я была ребёнком, моя бабушка часто водила меня в музеи. Она была учительницей истории, и я хотела знать всё, что знала она. На чердаке её дома она хранила коллекцию старых вещей. Мне хотелось исследовать их историю — когда они были сделаны, кем и как долог был их путь.
Мы оттолкнулись от перил и пошли дальше вдоль набережной. Дамиан остановился перед скамейкой.
— Ты когда-нибудь была на раскопках? — спросил он, жестом приглашая меня сесть. — Я мог бы как-нибудь свозить тебя.
— Серьёзно? Ты бы это сделал? Я никогда там не была.
— Если я буду знать время и место следующих, я могу это организовать.
— Это было бы невероятно.
Некоторое время мы сидели вместе в тишине, позволяя ночи осесть. Река плескалась о берег, город тихо гудел в отдалении. Когда мы снова поднялись, улицы развернулись перед нами в мягком золотистом свете. Уличные фонари заливали булыжные мостовые и выветренные фасады сиянием, которое размывало само время. Кафе извергали смех и звон бокалов в воздух. Узкие переулки открывались в скрытые площади, где журчали фонтаны, а витрины магазинов мерцали отражениями, как мимолётные обещания.
— Ты часто бываешь в Риме? — спросила я, взглянув на него.
— Когда этого требует бизнес. В Риме много возможностей.
Я не могла не задаться вопросом, приезжал ли он сюда также для удовольствия — возможно, с женщинами.
— А ты?
Я заколебалась. — Давно не была. Мой отец живёт в Риме, как ты знаешь.
— Ты говоришь по-итальянски?
— Да, хотя я много лет им почти не пользовалась. Моя мать была шотландкой, поэтому дома мы в основном говорили по-английски.
Улыбка Дамиана была слабой, но несла в себе оттенок гордости.
— Parlo anche un po' d'italiano perché sono spesso qui, — непринуждённо сказал он.
(Я также немного говорю по-итальянски, потому что часто бываю здесь.)
— Вау. У тебя почти нет акцента.
— Если хочешь вести здесь бизнес, нужно овладеть языком. Это открывает двери, которые иначе остались бы закрытыми.
— Mi sorprendi sempre, Damian Miller, — пробормотала я.
(Ты всегда меня удивляешь, Дамиан Миллер.)
— И я могу удивить тебя гораздо большим, — сказал он, его взгляд на мгновение задержался на пожилой женщине, проходившей по переулку с лотком разноцветных браслетов и тихо напевавшей себе под нос.
Он провёл меня через узкий проход, который открылся в уединённый дворик — скрытый ресторан в обрамлении увитых плющом каменных стен. Деревянные столы в деревенском стиле и пышная зелень заполняли пространство. Над головой цветы и лианы образовывали навес, пронизанный нитями маленьких светящихся ламп. Воздух был тёплым и ароматным, окутанным тихим гулом разговоров.
— Ты положил артефакт в сейф отеля. Он там в безопасности? — спросила я.
Дамиан отложил вилку.
— Не в сейфе в моей комнате. В том, что внизу. Там он в безопасности.
— Как долго ты планируешь оставаться?
— Пока мы не закончим исследование. Через четыре дня у меня встреча с важным деловым партнёром. На кону многое.
— Звучит деликатно, — сказала я, отпивая лимонад.
Его выражение лица заострилось.