Страница 21 из 89
Это было беспокойное столкновение страха и желания, от которого я не могла избавиться. Но что, если он жалеет об этом? Что, если я была для него не более чем ошибкой в суждении, забытой оплошностью? Незнание разъедало меня, истощало меня, тревожило каждый час моего дня.
Днями я пыталась заблокировать это, потеряться в работе, но память вплавилась в меня, выжженная как клеймо. Снова и снова я чувствовала его рот на моём — давление, жар, поглощающая интенсивность, затмевавшая мир.
Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза, но образ вернулся с рёвом. Тот поцелуй не был вопросом. Это было требование, которому моё тело подчинилось без колебаний.
Он проник во что-то безымянное внутри меня. Что-то тёмное. Что-то, что желало его так же сильно, как боялось его. Я ненавидела себя за то, что всё ещё ощущала его вкус. Словно он выломал дверь, которую я боролась держать запертой — и теперь я не могла захлопнуть её снова.
Почему даже мысль о нём посылала дрожь по моему позвоночнику?
Я целовала мужчин раньше. Красивых мужчин. Обаятельных мужчин. Но с Дамианом всё было по-другому. Что, если в следующий раз я буду недостаточно сильна, чтобы оттолкнуть его? Хуже — что, если я даже не захочу этого?
Это была самая страшная мысль из всех.
Я заставила себя вернуться в настоящее, к богине, ожидающей в своей шкатулке. Мягкий звонок у входной двери разрезал тишину. Инстинктивно я опустила статую в её подкладку, как раз когда дверь открылась.
— Мисс Элфхорн, — сказал Марлон, входя внутрь. За телохранителем следовал пожилой джентльмен в безупречно сшитом костюме. — Мистер Стэнхолдер здесь.
Клиент окинул комнату острым, оценивающим взглядом, прежде чем вежливо кивнуть мне.
— Мистер Стэнхолдер, — поприветствовала я, двигаясь вперёд, чтобы пожать ему руку.
— Спасибо, что приняли меня, мисс Элфхорн.
— Я подготовила статую для вас, — сказала я, жестом указывая на мой стол.
— Превосходно. Я взгляну на неё, и если всё в порядке, я пойду.
Мистер Стэнхолдер поправил очки и поднял богиню из её шкатулки. Он внимательно изучил её, поворачивая на свету, сузив глаза, рассматривая каждый угол. Наконец он кивнул с тихим удовлетворением.
— Просто великолепно, — пробормотал он. — Детали необыкновенные.
— Я также подготовила документы на передачу, — сказала я.
— Спасибо. Пожалуйста, сообщите мистеру Миллеру, что я очень доволен и артефактом, и быстрым обслуживанием.
Он осторожно положил статую обратно, и я закрыла шкатулку, прежде чем протянуть ему ручку для подписи.
— Если у вас возникнут дополнительные вопросы, мой адрес электронной почты приложен к документам, — добавила я.
— Я учту это. Спасибо. — Мистер Стэнхолдер последний раз вежливо кивнул мне перед уходом. — Было приятно.
Марлон проводил его наружу, и когда дверь закрылась за ними, я наконец выдохнула. Комната снова стала моей, тихой и не наблюдаемой.
Остаток дня размылся в оцифровке старых документов и расшифровке хрупких рукописных заметок. Когда усталость наконец потянула меня, я потянула затекшие руки над головой, подавляя зевок, и потянулась за пустой чашкой на своём столе.
Медленно двигаясь, я побрела в маленькую кухню, чтобы заварить себе свежий чай. Тишина была успокаивающей, почти обманчивой. Я наполнила чайник, подняла крышку чайной шкатулки и вдохнула землистый аромат сухих листьев. Краем глаза я заметила какое-то мерцание — движение там, где его не должно было быть. Моё дыхание перехватило, и я чуть не уронила шкатулку.
Дамиан Миллер непринуждённо прислонился к дверному проёму.
Блядь.
Одетый в чёрное, как сам грех, он стоял, скрестив руки на груди. Мой пульс споткнулся, пропустил удар, а затем понёсся, словно у него не было выбора.
Я заставила себя выдавить полуровную улыбку.
— Это входит в привычку? Прокрадываться в лавку, просто чтобы напугать меня до полусмерти?
Он пожал плечами, одновременно довольный и хищный.
— Если это цена за то, чтобы видеть тебя незащищённой, я бы сказал, что оно того стоит.
Я повернулась обратно к чаю. Слишком быстро. Я не могла выносить взгляда на него — не после того поцелуя. Не с таким телом. Не когда он несёт запах чего-то неукрощённого, как первый вздох незнакомого леса — чистый, но достаточно глубокий, чтобы потеряться в нём.
— Передача мистеру Стэнхолдеру прошла гладко, — пробормотала я, притворяясь, что размеренно утрамбовываю чайные листья.
— Он сказал мне. Ты хорошо поработала.
Его голос был тёплым. Но не мягким. Скорее, как тёмный кофе с каплей яда. Краем глаза я увидела, как он взял две чашки с полки.
Затем внезапно он оказался рядом со мной. — Мне тоже достанется?
Я прикусила губу.
— Конечно.
— Сегодня не собираешься смотреть на меня?
Я попыталась ответить, но страх пригвоздил мой язык. Поэтому я сосредоточилась на чае, словно от него зависела моя жизнь. Дамиан открыл ящик и достал ложку, и мысль пронзила меня, как ток: он знает. Он точно знает, что его присутствие делает со мной.
Я налила горячую воду в чашку, вкладывая спокойствие в каждое движение. Держись ровно, Дейзи. Не дай ему увидеть. Размеренными шагами я пересекла пространство между нами, пока не осталось всего лишь расстояние вытянутой руки. Я протянула ему чашку, затем медленно —
слишком медленно
— подняла взгляд.
Его глаза ударили меня, как огонь и лёд. Глубокие. Тёмные. Бесстыдно интенсивные. И слабая улыбка изогнула его губы, словно это был момент, которого он ждал.
— Теперь ты смотришь на меня. — Его шёпот скользнул по моей коже, проникая глубоко. И я ненавидела, как сильно мне это нравилось. Чёрт бы его побрал.
— Мы поднимемся в библиотеку? — спросил он.
Я кивнула. Что ещё я могла сделать, сказать нет? Мои ноги двигались сами, пока мой мозг кричал мне остановиться.
Наверху Дамиан занял кресло, как человек, рождённый владеть каждой комнатой. Я села на диван. Между нами растянулось пространство, но не то, которое дарует безопасность. Не тогда, когда его взгляд удерживал меня, словно я была единственной историей, которую стоило читать в комнате, полной книг.
— То, что ты сказала на днях об амулете Феникса, не выходит у меня из головы, — начал он. — Я много думал об этом.
— Разве ты уже не продал его?
— Я остановил продажу. Я изучил это, и твоё подозрение — что амулет когда-то принадлежал Рамсесу III — вполне может оказаться верным.
— Правда?