Страница 19 из 89
Я оттолкнулась от дивана.
— Я как раз уходила, — сказала я, голос неуверенный. — Мистер Миллер… спасибо, что оказались в нужном месте в нужное время.
Он один раз кивнул, глаза впились в Доминика. Я быстро пошла к лифтам, пытаясь выровнять дыхание. Задняя часть моей шеи горела, словно его взгляд следовал за мной.
— Мисс Элфхорн.
Я остановилась и обернулась.
— Подойдите в мой офис, — сказал он. Спокойно. Окончательно.
На секунду я подумала отказаться. Затем вздохнула и последовала за ним, пока дверь не щёлкнула, закрываясь. Музыка и гул внизу оборвались с этим мягким щелчком.
Комната была тусклой. Огромный стол из красного дерева доминировал в пространстве. За ним висела тёмная картина с Хароном, перевозчиком мёртвых, бледные фигуры тянулись из темноты, как потерянные вещи. Воздух давил на меня, тяжёлый и спёртый.
Дамиан опирался на край стола, наблюдая. Я держалась у двери, словно она ещё могла открыться.
— Во-первых, — сказал он, — добро пожаловать в мой клуб.
— Спасибо.
— А во-вторых, о чём ты думала, уходя в отдельную комнату с Домиником Сантаресом в твоём состоянии?
— Я не думала. — Я сглотнула. — Он предложил свежий воздух и воду.
— Он трогал тебя?
— Он толкнул меня на диван… а потом вошли вы. — Слова вышли маленькими.
Рот Дамиана сжался. Пауза после его дыхания показалась долгой, словно он взвешивал, стоит ли вернуться вниз и закончить то, что начал Доминик.
— Ты знала, что это мой клуб?
— Нет.
— И как ты попала внутрь?
— Моя подруга Дженн знает кого-то, кто нас впустил. — Я солгала. Я не собиралась выдавать Ференца.
Призрачное подобие улыбки мелькнуло на его губах — быстрое, нечитаемое.
— Я удивлён видеть тебя в таком месте.
Я подняла бровь.
— Почему это должно тебя удивлять?
— Ты производишь впечатление человека, который предпочитает книги и антиквариат ночным прогулкам по нью-йоркским клубам.
— Возможно. — Я заставила себя встретить его взгляд. — Но даже мне иногда нужен отдых.
— Понимаю. И всё же… здесь?
— Чем этот отличается от других?
— Этот клуб, — сказал он, — перекрёсток для элиты. Сделки. Союзы. Почти у каждого здесь есть власть. Таким, как ты, следует быть осторожнее.
— Вы лучше их, мистер Миллер?
— Нет. Я не лучше. Никогда не утверждал обратного.
Что-то внутри меня отшатнулось. Его взгляд удерживал меня, тёмный и беспощадный.
— Мне стоит вернуться. Дженн, наверное, волнуется.
— Это было бы разумно.
Моё тело не двигалось. Я стояла как вкопанная, зажатая между двумя притяжениями. Всё кричало уходи. Что-то ещё хотело, чтобы я осталась. Хотело меня любой ценой.
— Как вы меня нашли? — спросила я.
— Если бы я сказал, что узнал тебя мгновенно — не мог отвести взгляд с того момента, как вошёл, — ты бы поверила мне, мисс Элфхорн?
Я должна была рассмеяться. Возможно, я должна была закричать. Вместо этого я стояла, грудь тяжело вздымалась. Его слова прилипали к моей коже. Моё сердце колотилось, проверяя, смогу ли я бежать. Я не могла. Расстояние между нами было ложью — этот человек уже был под моей кожей. Я не знала, почему впустила его.
Медленно —
слишком медленно
— он шагнул ближе, как тень, пожирающая свет. Я должна была отодвинуться, создать пространство, разорвать напряжение. Но отступать было некуда. Моя спина ударилась о дверь. Он продолжал наступать, шаг за шагом, не идя, но заявляя права.
Мой пульс гремел, ударяясь о рёбра. Моё тело кричало о побеге, но более глубокое течение тянуло меня к нему. Каждая клетка звенела одновременно от тревоги и желания. Под этим сидела меньшая, опасная надежда, что он прикоснётся ко мне.
Затем он оказался там. Так близко, что я не могла понять, где заканчиваюсь я и начинается он. Я не осмеливалась моргнуть. Дамиан поднял руку, провёл двумя пальцами по моему виску, поймал прядь волос и медленно заправил её мне за ухо, словно он завладевал моим лицом. Слишком нежно для той темноты, что была в нём. Слишком точно, слишком контролируемо для голода в его глазах.
Прикосновение обожгло, как обещание, которое невозможно отменить. Его рука упёрлась рядом с моей головой, безмолвная команда.
— Я видел, как ты поднялась наверх с Сантаресом. — Его голос понизился, стал темнее, готовый утянуть меня за собой. — И я не колебался ни секунды, чтобы последовать. — Он наклонился; его губы зависли у моего уха. Его слова не шептали. Они кусались. — Ты бы поверила?
Моё сердце нырнуло. Я хотела что-то сказать, вырезать пространство словами —
что угодно
— но мой голос застрял. Я была дрожащим противоречием похоти, ужаса и дикого жара, собирающегося между бёдер.
Воздух между нами сгустился, липкий и медленный. Я хотела ненавидеть его. Я хотела поцеловать его. Я хотела бежать, но также хотела, чтобы он прижал меня к двери и заставил замолчать вопросы своим прикосновением.
— Нет, — прошептала я наконец.
— Тогда скажем, это была интуиция, — сказал он.
Я повернулась к двери. Его рука оставалась твёрдой и непреклонной — стеной из плоти и силы. Мои пальцы сжались на ручке, но я не нажала.
— Мисс Элфхорн, — пробормотал он. Звук моего имени на его губах заморозил кровь в моих венах. — Когда ты так близко ко мне… — Он сделал паузу, достаточно долгую, чтобы воздух между нами загудел. — …мне интересно, как ты звучишь, задыхаясь от дыхания. Подо мной. Умоляя позволить тебе кончить. — Его слова были ножом, разрезающим мою защиту.
Я приоткрыла дверь. Свежий воздух ворвался, как крик. Прежде чем я успела проскользнуть, его рука накрыла мою на ручке. Дверь глухо захлопнулась.
Я замерла.
— Не так быстро, — сказал он — мягко, и ничуть не нежно.
— Мистер Миллер, я…
— Тсс. — Его дыхание просочилось в меня, как прикосновение. — Ты не можешь просто уйти. Не сейчас. Не после всего. — Его рука оставила мою, только чтобы пройти вверх по моей руке, каждое движение распутывая мой контроль. — Всё не так просто, Дейзи.
Моё имя упало, как проклятие. Или клятва. Его пальцы скользнули на мои бёдра, затем ниже, ощупывая край моего платья, потянув, словно прикидывая, как быстро он сможет раздеть меня. Он притянул меня к себе, рука скользнула под ткань — медленно, одержимо, запоминая кожу. Словно говоря мне: Ты принадлежишь мне — даже если ещё не знаешь этого.
Низкий, горловой звук вырвался из него. Моё тело предало меня, отвечая болью, которую я не могла отрицать.