Страница 93 из 133
Я наклоняюсь, чтобы она видела только меня. Я не позволю ей заглянуть за моё плечо и увидеть тихую панику, разразившуюся за той голубой занавеской.
— Ты справилась, — говорю я, хотя моё сердце бьётся так сильно, что я слышу его стук в ушах. — Слышишь эти крики? Наши малыши здесь. Они сильные. Это твоя заслуга.
В палате раздаётся очередной звук отсасывания, и медсестра быстро перемещается на другую сторону от Залеи, вводя лекарство в капельницу.
— Давление падает.
— Поставьте ещё одну капельницу.
—
37
Утеротоники, сейчас же.
Пальцы Залеи дёргаются в моих руках, когда она смотрит в потолок.
— Я так устала, — шепчет она.
Моё сердце яростно колотится о рёбра.
— Нет. Эй. Останься со мной. — Её веки трепещут, и мне кажется, что я не могу дышать.
— Залея. — Мой голос срывается. — Посмотри на меня. — Её глаза снова приоткрываются, блестящие и расфокусированные. — Ты нужна мне здесь, — шепчу я, прижимая свой лоб к её. — Ты не можешь меня бросить. Не сегодня.
Она удерживает мой взгляд, пока я подношу её руку ко рту и целую её суставы, скорее для утешения самого себя.
— Артериальное давление не реагирует.
— Ориентировочная кровопотеря?
— Слишком велика.
— Подготовьте переливание, — твёрдо говорит доктор Риччи.
У меня сжимается желудок, когда мимо проносится медсестра с тёмно-красным пакетом, от которого у меня кружится голова. То, что должно было стать одним из самых счастливых дней в нашей жизни, быстро превращается в настоящий кошмар — и для Залеи это не первый раз. Я целую её в висок снова и снова, как будто, если я перестану прикасаться к ней, она ускользнёт.
— С тобой всё в порядке, — повторяю я. — С тобой всё в порядке. С тобой всё в порядке.
Я не знаю, говорю ли я это для неё или для себя.
— Хотите посмотреть на своих малышей, пока мы стабилизируем её состояние? — спрашивает медсестра, глядя мне через плечо.
Залея слабо сжимает мою руку.
— Не уходи, — шепчет она.
— Я не уйду, — отвечаю я сразу же. — Я никуда не уйду.
Медсестра кивает и снова исчезает.
Минуты тянутся и кажутся часами, а голос доктора Риччи остаётся сдержанным, но теперь в нём слышится беспокойство.
— Давай, — бормочет она себе под нос. — Схватки.
Залея тихонько вздыхает, и этот звук разрывает мне сердце. Никто из нас не планировал, что роды пройдут именно так.
— Тебе вводят лекарство, чтобы матка сжалась, — тихо объясняю я, откидывая волосы с её влажного лба. — Оно помогает. Оно поможет.
Её дыхание становится поверхностным. — Габриэль… — снова шепчет она.
— Я здесь.
— Если я…
— Перестань, — говорю я дрожащим голосом. — Ты не закончишь эту фразу. — Слёзы текут по моему лицу, и я даже не пытаюсь их скрыть.
— Ты не оставишь меня одного с двумя новорожденными, — с трудом выдавливаю я, зажмуривая глаза и прижимая её руку к своему лбу. — Ты не уйдёшь от меня, когда я только что вернул тебя.
Из её уст вырывается слабый вздох.
— Давление улучшается, — говорит медсестра, и при этих словах меня наполняет прилив надежды. — Кровотечение замедляется, матка реагирует.
Доктор Риччи выдыхает, как будто впервые за последние десять минут.
— Хорошо. Продолжайте наблюдение.
Я так облегчён, что, кажется, могу потерять сознание или меня вырвет, но я делаю глубокие вдохи в надежде, что не произойдёт ни того, ни другого.
Залея снова открывает глаза. — С ними всё в порядке? — шепчет она.
— Они в полном порядке, — говорю я сразу же. — Самые громкие младенцы в здании.
Рядом со мной снова появляется медсестра, на этот раз держа в руках два плотно укутанных свертка.
— Готовы, мама и папа?
У меня перехватывает дыхание, когда она осторожно опускает первый сверток на грудь Залеи. Крошечный мальчик с красным лицом, яростным выражением и копной тёмных волос, прилипших к голове.
Затем она опускает второй сверток — нашу девочку, гораздо более спокойную, чем её брат, с прекрасными рыжими волосами своей матери. Залея начинает одновременно смеяться и плакать, слёзы снова текут по её лицу, пока она с чистой любовью улыбается малышам.
— С ними всё в порядке, — шепчет она.
— Они крепкие, — подтверждает медсестра. — Оба прекрасно дышат.
Я наклоняюсь и снова прижимаю губы к лбу Залеи.
— По одному каждого, — шепчу я.
Её смех звучит влажно и устало.
— Хотите сделать первую семейную фотографию? — спрашивает медсестра.
Я киваю, достаю телефон и протягиваю его ей, как только она снимает перчатки. Я прижимаюсь к Залее и нашим малышам и улыбаюсь для снимка.
— Какая красивая семья, — комментирует медсестра, возвращая мне телефон. — Вы уже придумали имена для детей?
Залея качает головой. — Мы ещё решаем.
Доктор Риччи наконец выходит из-за занавески, опустив маску, с капельками пота на висках.
— Она потеряла значительное количество крови, — говорит она мне, глядя на Залею, держащую наших малышей. — Но мы взяли ситуацию под контроль. Ей понадобится наблюдение в палате восстановления и, возможно, кратковременное пребывание в отделении интенсивной терапии, но её состояние стабильное.
Стабильное.
Это самое прекрасное слово, которое я когда-либо слышал, особенно после того, как мы сегодня ночью чуть не потеряли всё.
— Однако, поскольку близнецы родились до тридцати семи недель, — продолжает она мягко, глядя на близнецов, — они считаются поздними недоношенными. Они дышат самостоятельно, что замечательно, но им понадобится дополнительная поддержка.
У меня сжимается желудок. — Какая поддержка? — спрашиваю я.
— Их переведут в отделение интенсивной терапии новорожденных для наблюдения, — объясняет она. — Это очень часто встречается при таком сроке беременности. Нам нужно убедиться, что у них нормализуется температура, поддерживается уровень сахара в крови, они правильно питаются и уровень кислорода остаётся стабильным.
— Надолго? — шепчет Залея, её голос звучит хрупко, а руки инстинктивно сжимают детей.
— Это зависит от них, — говорит врач. — Некоторым поздним недоношенным близнецам требуется всего несколько дней. Иногда — пару недель. Им нужно будет доказать, что они могут поддерживать все показатели самостоятельно, прежде чем мы разрешим им уйти домой.
В палате воцаряется тишина, нарушаемая лишь тихими звуками новорожденных и равномерным писком аппаратов.
— Но с ними всё в порядке? — настаиваю я.