Перед прыжком

ГЛАВА

38

ГАБРИЭЛЬ | ФЛОРЕНЦИЯ

ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ

— Габриэль, — слышу, как Залея зовёт с кровати. Сейчас глубокая ночь, вокруг царит полная темнота. — Габриэль, ты мне нужен, — говорит она тихим, дрожащим голосом.

Я нащупываю рукой выключатель лампы у кровати и быстро подбегаю к ней.

Она сидит, сбросив с себя простыню, и смотрит на лужу крови. Этот вид заставляет меня действовать в авральном режиме, и я выбегаю из палаты, крича, чтобы позвали медсестёр и врачей, а затем возвращаюсь в палату и вижу, что она рыдает.

— Детка, детка, сделай несколько глубоких вдохов, — говорю я, беря её за лицо и заставляя посмотреть на меня, но я знаю, что мои слова до неё не доходят. — Нам нужна помощь! — кричу я, как раз в тот момент, когда в комнату врываются пять медсестёр и доктор Риччи.

Они начинают говорить на итальянском в спешном тоне, а медсёстры приступают к проверке мониторов.

— Залея, — твёрдо говорит доктор Риччи, вставая перед ней так, что у неё не остаётся иного выбора, кроме как сосредоточиться. — Посмотри на меня.

Залея рыдает в панике. — Дети...

— Мы позаботимся о тебе, — говорит доктор. — Но мне нужно, чтобы ты дышала.

Одна из медсестёр прижимает свежую марлю между ног Залеи, а другая настраивает монитор плода, привязанный к её животу; мониторы теперь громко пищат.

Я заставляю себя посмотреть на экран и вижу падающие показатели сердечного ритма.

— Что происходит? — требую я, и мой голос почти неузнаваем.

Доктор Риччи бросает взгляд на монитор, а затем снова на меня.

— У неё сильное кровотечение. Скорее всего, отслойка плаценты.

Эти слова эхом отдаются в моей голове, и я чувствую, как мой мир переворачивается с ног на голову.

— При беременности двойней, — быстро продолжает она, — это может очень быстро привести к недостатку кислорода у малышей.

Залея издаёт прерывистый звук. — Нет, — шепчет она. — Нет, нет, нет...

Я снова беру её за лицо, на этот раз более нежно.

— Эй. Посмотри на меня. Посмотри на меня. — Её глаза приковываются к моим, широко раскрытые и стеклянные. — Они здесь, — говорю я, хотя мой собственный пульс грохочет в ушах. — Я вижу их сердцебиение. Они борются. Ты слышишь меня? Они борются.

Доктор Риччи обращается к медсёстрам.

— Готовьте операционную. Сейчас же.

У меня в животе всё переворачивается.

— Мы делаем экстренное кесарево сечение, — говорит она нам. — Мы не можем ждать.

Пальцы Залеи впиваются в мою рубашку. — Я не хочу их потерять, — с трудом произносит она. — Я не могу… Габриэль, я не могу пройти через это снова.

— Ты их не потеряешь, — говорю я решительно. — Ты их не потеряешь.

— Габриэль, ты можешь пойти с нами, но ты должен сохранять спокойствие. Если не сможешь, тебе придётся ждать снаружи.

— Я иду, — говорю я без колебаний.

Медсёстры действуют быстро: перекладывают Залею на другую кровать, поправляют капельницы, подключают кислород. Кто-то срезает с неё больничную одежду, а кто-то суёт мне в руки бумаги для подписи.

Они выкатывают её из палаты с такой скоростью, что у меня кружится голова. Свет в коридоре ослепляет после темноты, и всё, что я слышу, кроме своего колотящегося сердца, — это колёса, которые с грохотом перекатываются по швам в полу.

Рука Залеи всё это время в моей.

— Останься со мной, — шепчет она.

— Я здесь.

Её рука сжимается, когда её настигает очередная схватка, или спазм, и я уверен, что ещё больше крови пропитало прокладки под ней.

Я никогда не был религиозным человеком, но ловлю себя на том, что умоляю кого-нибудь, кого угодно, помочь.

Не забирайте её. Не забирайте их,

повторяю я про себя.

Мы врываемся в операционную, и они быстро переносят её на операционный стол, почти сразу поднимая синюю занавеску между её грудью и животом.

Медсестра, которую я никогда раньше не видел, в спешке вручает мне хирургический халат, и мой мозг словно отрывается от тела, когда я срываю с себя толстовку, а руки неловко возятся, пока я надеваю всё это. Когда я снова подхожу к Залее, ей делают

36

спинальную анестезию.

— Габриэль, — говорит она, и слёзы стекают ей на линию роста волос.

Я наклоняюсь, чтобы мой лоб коснулся её лба. — Я здесь.

Её дыхание неровное. — Если что-то случится...

— Ничего не случится, — перебиваю я её, потому что не могу позволить ей договорить. — С тобой всё будет хорошо. С ними всё будет хорошо.

Доктор Риччи встаёт на место за занавеской.

— Время имеет решающее значение, — говорит она команде. — Действуем быстро.

Комната наполняется металлическим звоном инструментов и писком аппаратов. И хотя я не вижу, что они делают, я всё равно чувствую напряжение в комнате. Залея сжимает мою руку так крепко, что больно, и вдруг один из мониторов издаёт длинный писк.

Моё сердце останавливается, пока я смотрю на экран.

— Частота сердечных сокращений плода падает, — говорит медсестра.

— Продолжаем, — приказывает Риччи.

Ногти Залеи впиваются в мою кожу, и секунды тянутся как минуты, но мне кажется, что проходят часы. Всё её тело сдвигается из стороны в сторону, пока они дёргают и тянут, и смотреть на это тошнотворно нереально — я могу только представить, что она чувствует. Но через мгновение по комнате раздаётся громкий, сердитый крик, и Залея задыхается.

— Это первый, — кричит кто-то.

Я даже не осознаю, что плачу, пока всё не становится размытым, а затем наступает ещё несколько секунд невыносимой тишины, когда я не смею даже дышать.

Второй крик, такой же громкий, наполняет комнату, и Залея полностью ломается, рыдая от облегчения.

— С ними всё в порядке, — шепчу я, голос мой сломан. — С ними всё в порядке. Я их слышу.

— Они здесь, — выдыхает она.

Медсестра ненадолго приоткрывает занавеску, чтобы мы могли увидеть наших крошечных, красных, разъярённых человечков, которых спешат отвезти в инкубатор.

— Мальчик и девочка, — подтверждает она. — По одному каждого.

Я прижимаюсь дрожащим поцелуем к лбу Залеи, чувствуя огромную гордость за свою девочку.

— Ты справилась, — говорю я ей, но, подняв глаза, вижу, как у другой медсестры расширяются глаза, когда она смотрит на что-то за занавеской.

— У неё кровотечение, — повторяет доктор Риччи, и в её голосе слышится срочность. — Нам нужно остановить кровотечение. Сейчас же.

Всё внутри меня застывает, когда глаза Залеи тут же ищут мой взгляд.

— Габриэль? — шепчет она.