Перед прыжком

ГЛАВА

34

ЗАЛЕЯ | ФЛОРЕНЦИЯ

Всё болит.

Это первая мысль, которая приходит мне в голову, когда я просыпаюсь. Боль проникает в меня тупым пульсирующим ощущением в рёбрах и резкой тянущей болью в животе. В горле ощущается першение, как будто я проглотила песок.

Я слышу постоянный писк где-то рядом с головой, но глаза у меня тяжёлые. Я пытаюсь поднять руку, чтобы потереть глаза, но что-то тяжёлое давит на неё. Я пытаюсь пошевелить пальцами, но проходит некоторое время, прежде чем они начинают слушаться, и когда это происходит, я слышу, как скрипит стул.

— Залея? — Голос звучит хрипло и потрясённо, и он ужасно знаком.

Проходит несколько минут, но я наконец заставляю себя открыть глаза; всё на мгновение становится размытым, прежде чем фокусируется. Я смотрю направо и вижу Габриэля, сидящего у моей кровати. На нём тёмная толстовка с капюшоном, глаза широко раскрыты и стеклянные, а он настолько устал, что я бы поверила, если бы кто-то сказал мне, что он не спал несколько дней.

Позади него, на узкой больничной скамейке, неуклюже растянулся Зейл, одна рука свисает с края, рот слегка приоткрыт, пока он спит.

— Ты проснулась, — выдыхает Габриэль.

Губы лопаются, когда я пытаюсь улыбнуться. — Ты выглядишь… ужасно.

Он смеётся, но смех обрывается на полуслове, где-то между облегчением и разбитым сердцем.

— Ты спала два дня, — говорит он, наклоняясь вперёд.

Я хмурюсь. — Два дня? — Эти слова странно эхом отдаются в моей голове. — Последнее, что я помню, это…

Желудок сжимается, когда я вспоминаю аварию, фары грузовика, светившие прямо на меня, перед тем, как металл с грохотом скрутился. Я инстинктивно прикладываю руку к больному животу и не упускаю из виду, как Габриэль напрягается, увидев это.

— Что случилось? — спрашиваю я, едва выдавливая слова.

— Ты попала в аварию, — говорит он мягко. — Было внутреннее кровотечение, и тебе пришлось делать операцию.

Мой пульс начинает учащаться, а в горле сжимается.

— И…? — шепчу я. — Я теперь в порядке?

Он бросает взгляд на мой живот, а затем снова смотрит на меня.

— Залея, — говорит он осторожно. — Ты знала?

Знаю ли я что?

В дверях появляется медсестра, мягко улыбаясь, когда видит, что я открыла глаза.

— А, ты наконец проснулась, — говорит она с сильным итальянским акцентом, входя в палату. — Мы надеялись, что сегодня будет тот самый день.

Я смотрю то на неё, то на Габриэля, нахмурившись.

— Кто-нибудь хочет мне объяснить, что происходит?

Медсестра проверяет капельницу, затем монитор рядом со мной.

— Тебе очень повезло, — говорит она мягко. — Очень повезло.

Я поднимаю бровь в недоумении. О чём она, чёрт возьми, говорит?

— Мы обнаружили, что ты беременна, когда ты поступила к нам, — продолжает она.

В палате воцаряется полная тишина, слышен только гул близлежащих мониторов.

— Что? — это слово вырывается из моих губ, и Габриэль крепче сжимает мою руку.

— Ты беременна, — говорит он дрожащим голосом. — Двойней.

— Но… — шепчу я. — Но как? Мой врач на Гавайях сказал, что я не… диагноз… У меня даже были месячные — два раза.

Я сильнее прижимаю ладонь к животу и чувствую там боль.

— Они чуть не… — Габриэль сглатывает. — Мы чуть не потеряли их.

Моя грудь разрывается, боль от потери Габриэллы нахлынула на меня, как приливная волна.

— Но они всё ещё там? — спрашиваю я, не смея дышать. — Они всё ещё живы?

Медсестра мягко улыбается.

— Да. Это чудо. После такой травмы… мы не часто видим такой исход.

Слёзы затуманивают мне зрение, а Габриэль нежно прижимает лоб к моей тыльной стороне ладони.

— Они бойцы, — шепчет он, и я не могу сдержать рыдания.

Это странная смесь радости и ужаса, потому что, хотя я так счастлива, что мне дали ещё один шанс завести детей, я боюсь, что с ними произойдёт то же самое, что и с Габриэллой. Мне также очень больно, что её нет здесь, чтобы пережить это вместе с нами. Чтобы стать замечательной старшей сестрой.

— Мы хотим внимательно наблюдать за тобой, — добавляет медсестра. — Риск всё ещё существует, особенно с учётом твоей истории болезни.

Я смотрю на Габриэля, и его глаза красные, но полны надежды.

— Мы никуда не уйдём, — сразу же говорит он.

Позади него Зейл начинает шевелиться. — Что происходит? — сонно бормочет он. — Тебе ещё кофе принести?

Он переворачивается на другой бок и продолжает спать, а я с трудом сдерживаю улыбку, снова глядя на свой живот. Два крошечных сердца бьются внутри меня. Мои пальцы защитно сжимают небольшой изгиб живота.

Я счастлива. Боже, как я счастлива. Но под этой радостью скрывается страх, настолько сильный, что он почти душит меня, потому что я уже проходила через это и знаю, как быстро чудеса могут исчезнуть.

Габриэль сжимает мою руку.

— Эй, — говорит он, словно читая каждую мысль, проносящуюся в моей голове. — У нас всё получится.

Я киваю, но внутри меня царит ужас.

Медсестра выходит, чтобы вызвать врача, оставляя нас с Габриэлем в тишине. Он не отпускает мою руку, пристально глядя на меня, пытаясь понять, что означают все эти эмоции, мелькающие на моём лице.

В дверь тихо постучали, и вошла врач с планшетом, прижатым к груди.

— Добрый день, Залея. Я очень рада, что ты проснулась. Меня зовут доктор Риччи.

— Привет, — бормочу я.

Габриэль выпрямляется на стуле, когда она подходит ближе, и даже Зейл наконец просыпается, ошеломлённо глядя на меня, сидя на скамейке.

— Я хочу всё чётко объяснить, — продолжает она, подходя к моей кровати. — Ты примерно на семнадцатой неделе беременности дихориальными близнецами.

Я моргаю. — Ди-чем?

— Две отдельные плаценты, — поясняет она. — Это хорошая новость. Это означает, что у каждого ребёнка есть своя система жизнеобеспечения, что снижает определённые риски.

Всё, что она говорит, звучит как хорошая новость, но то, как она это говорит, заставляет меня чувствовать, что плохая новость вот-вот последует.

— Но мой врач на Гавайях сказал, что я не беременна, — говорю я. — Он делал УЗИ и обнаружил только кисты. У меня даже были месячные, два раза.

Она кивает, слушая.

— В некоторых случаях на УЗИ близнецов можно увидеть позже. Однако могла быть и какая-то неисправность в оборудовании, которое использовалось, я не совсем уверена. Но обычно мы классифицируем это как скрытую беременность, особенно учитывая, что у вас всё ещё были месячные.

— Так вы точно видели детей?