Страница 82 из 133
— Ты пробовал ей позвонить? — спрашивает он, подбрасывая свой телефон в воздух и ловя его.
Я колеблюсь, прежде чем ответить.
— Нет, — говорю я. — А стоит?
Он фыркает. — Я имею в виду, ты явно волнуешься. Просто позвони ей.
Я минуту смотрю на свой телефон, прежде чем решу, что он прав. Беру телефон и нажимаю на её имя. Линия звонит три раза, прежде чем наконец соединяется.
—
32
Pronto?
Я замираю. — Кто это?
—
33
Questa è l’infermiera A
— Простите, я не понимаю, там есть кто-нибудь, кто говорит по-английски?
Слышен шуршащий шум и приглушённые голоса, говорящие по-итальянски, прежде чем на линии появляется кто-то новый.
— Здравствуйте, это доктор Риччи из больницы Санта-Виола, — говорит мягкий женский голос по-английски.
Моё сердце замирает, и я впиваюсь пальцами в столешницу. — Почему у вас телефон моей девушки?
— Ах. Вы её партнёр? Мы пытались установить её личность.
У меня стынет кровь в жилах, и я начинаю дрожать. Зейл, который, должно быть, слушает, выпрямляется, его лицо напрягается от беспокойства, когда он смотрит на меня с дивана.
— Установить её личность?
— Она попала в автомобильную аварию и сейчас находится в операционной отделения неотложной помощи. Нам нужно, чтобы вы подписали формы согласия. Вы можете приехать немедленно?
Телефон выскальзывает из моей руки на столешницу, и я спотыкаюсь, пока спиной не ударяюсь о холодильник; зрение затуманивается, а сердце безрассудно колотится в груди.
— Габриэль? — кричит Зейл, подбегая ко мне.
Но я слышу только то, как врач снова и снова зовёт меня, поэтому я указываю на телефон, и он подбегает, прижимая трубку к уху.
— Алло? С Залеей всё в порядке? — спрашивает он. — Да, я её брат. Она жива?
Я сползаю на пол, пытаясь набрать в лёгкие достаточно воздуха.
— Мы уже едем, — говорит он, завершая разговор, и, сунув оба телефона в карман, опускается передо мной на колени.
— Габриэль, — говорит он твёрдым тоном, положив руки мне на плечи. — Посмотри на меня.
Я заставляю себя посмотреть на него — мои глаза широко раскрыты от паники, я с трудом дышу, — и Зейл делает то, чего я не ожидал.
Он даёт мне пощёчину.
Сильно.
Достаточно сильно, чтобы выбить из меня всю панику.
— Прости, — быстро говорит он, глядя на меня так, будто я могу ответить ему тем же. — Но сейчас не время для приступа паники. Нам нужно быстро добраться до той больницы, и мне нужно, чтобы ты снова стал вести машину в стиле Формулы-1. Хорошо?
Я киваю, позволяя ему помочь мне встать, пока моя грудь тяжело поднимается и опускается, а затем хватаю ключ от арендованной машины со стола у входа и выбегаю с ним.
Удивительно, но нас не останавливают, когда мы мчимся в больницу, следуя указаниям GPS. Это примерно в сорока минутах езды от квартиры, и по дороге мы проезжаем мимо моего разбитого кабриолета, стоящего на обочине дороги, к которому прикрепляют эвакуатор.
Вся передняя часть смята, а пассажирская сторона сплющена, как бумага. Что бы ни ударило её, это было что-то огромное.
— Ебаный рот, — шепчет Зейл, когда мы проезжаем мимо, и когда он поворачивается лицом к дороге, я не упускаю из виду дрожь, которая начала сотрясать его тело.
— С ней всё в порядке, — говорю я, сжимая руль так крепко, что у меня болят суставы. — Должно быть.
Перед нами появляется больница Санта-Виола, и мы едва успеваем поставить машину на стоянку, как уже бежим внутрь.
— Залея Эванс, — с трудом выдавливаю я у стойки регистрации.
Женщина за стойкой смотрит на меня, на её лице отражается недоумение, она говорит что-то по-итальянски, чего я не понимаю, и паника снова подступает к горлу.
— Пожалуйста, — выдавливаю я. — Она только что попала в аварию.
Прежде чем я потеряю и ту малость самообладания, что у меня осталась, к нам подходит женщина в белом халате. Мой взгляд мгновенно падает на имя, вышитое на её груди.
Доктор Риччи.
— Здравствуйте, чем могу помочь? — спрашивает она.
— Кажется, я уже разговаривал с вами раньше, — говорю я. — Моя девушка, Залея, попала в аварию.
— Вы успели, — говорит она с облегчением. — Пожалуйста, идите со мной.
Она ведёт нас по коридору, где мы проходим мимо отделений, завешенных шторами, мимо быстро снующих медсестёр и семей, сидящих на жёстких стульях с опустошёнными выражениями лиц.
— Она в сознании? — спрашивает Зейл рядом со мной, его голос напряжён.
— Она под наркозом, — отвечает доктор Риччи. — Было внутреннее кровотечение, но мы его контролируем.
Внутреннее кровотечение?
Эти слова едва доходят до меня, когда мы поворачиваем за угол и оказываемся перед двойными дверями. Над ними светится красная лампочка с надписью «Операционная для экстренных случаев», и доктор останавливается.
— К сожалению, дальше вы сейчас не можете пройти.
Двери слегка приоткрываются, когда кто-то выходит и снова исчезает. Я пытаюсь заглянуть в щель, отчаянно желая хотя бы мельком увидеть её.
— Но, — продолжает доктор Риччи, — как я уже упоминала по телефону, нужно подписать некоторые документы. — Её взгляд на мгновение переходит на Зейла, а затем снова останавливается на мне. — Могу я поговорить с вами наедине?
У меня так сильно дрожат руки, что я не доверяю своему голосу, поэтому просто киваю.
Зейл опускается на один из стоящих рядом стульев, опираясь локтями на колени и закрывая лицо руками, а я отхожу в сторону вместе с доктором.
— По-моему, я не расслышала ваше имя, — тихо говорит она, засунув руки в карманы халата.
— Габриэль Мэтьюз, — отвечаю я. — С ней всё будет в порядке?
Она на мгновение отводит взгляд. — Мистер Мэтьюз, — осторожно начинает она, — у вашей партнёрши высокие шансы пережить операцию. — Мне кажется, что я должен быть в восторге, но что-то в том, как она это говорит, только усиливает моё беспокойство. — Но, — продолжает она, и я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног, — маловероятно, что плоды выживут.
На мгновение я не понимаю слов, которые выходят из её уст.
— Что… что?
Она не отводит от меня взгляда. — Похоже, она беременна примерно на четвёртом месяце. Близнецами.
Пока я смотрю на неё, мне кажется, что коридор наклоняется.
— Близнецами? — вырывается у меня. — Вы хотите сказать… — Горло сжимается. — …вы говорите, что она сейчас беременна? И её дети… мои дети… не выживут?