Перед прыжком

— Когда он назвал её имя… меня стошнило. — Небольшой, удивлённый смешок вырывается у меня, прежде чем я успеваю его сдержать, и уголки его рта почти поднимаются. — Да. Не самый лучший момент в моей жизни.

Между нами на мгновение воцаряется тишина, и он закрывает глаза.

— Я этого не заслуживал, — шепчет он.

— Чего не заслуживал?

— Чтобы она была названа в честь меня. Чтобы у неё было что-то моё.

— Перестань, — говорю я сразу же. — Не делай этого. Не превращай это в то, что ты какой-то злодей.

— Залея…

— Нет. — Я качаю головой. — Ты не знал, Габриэль. Ты не знал, что я не сделала аборт. — Он открывает рот, чтобы возразить, но я не даю ему возможности заговорить. — Если бы я сказала тебе, что оставлю её, а ты всё равно выбрал тур… если бы ты знал и всё равно решил уехать, не возвращаться домой… — у меня сжимается горло. — Тогда всё было бы по-другому.

Слова висят между нами, а он замирает.

— Но я тебе не сказала, — говорю я тише. — Ты думал, что я сделала аборт, и думал, что всё кончено. Я была злая, напугана и ранена, и я приняла это решение без тебя. Так что не сиди там и не говори мне, что ты не заслуживаешь, чтобы твою дочь назвали в твою честь. — На этот раз он не перебивает меня, и я продолжаю. — Я назвала её Габриэллой, потому что любила тебя, — говорю я. — Потому что она была зачата из любви. Беспорядочной, незрелой, несовершенной любви — но всё равно любви.

Габриэль сглатывает, и его глаза блестят, пока он слушает.

— Я назвала её так не для того, чтобы наказать тебя, — продолжаю я, теперь уже тише. — Я назвала её так, потому что, когда я смотрела на неё, она казалась мне частью нас обоих. И я хотела, чтобы она несла в себе частичку тебя, независимо от того, был ты рядом или нет.

Его пальцы дрожат, обхватив ножку бокала, прежде чем он ставит его на стол и прячет руки на коленях.

— Я бы вернулся домой, — грубо говорит он. — Клянусь тебе, Залея. Если бы я знал, что ты оставила её, я бы сел на первый же самолёт.

— Я знаю, что ты бы так и сделал.

И вот в этом-то и сложность, потому что в некотором смысле я виновата не меньше.

— Ты не заслуживаешь осуждения, — твёрдо говорю я. — Ты был молод и напуган, как и я. Мы оба совершили ошибки.

Он слегка качает головой. — Ты выносила её.

— И ты бы выносил её вместе со мной, — возражаю я. — Если бы я тебе позволила.

Он замолкает, и я вижу, как что-то меняется в нём. Понимание того, что он не полностью виноват.

— Я не хочу, чтобы ты ненавидел себя каждый раз, когда упоминается её имя, — говорю я ему. — Она была нашей, независимо от того, был ты там физически или нет.

Его глаза снова на мгновение закрываются, а губа дрожит.

— Я не знаю, как простить себя, — признаётся он.

— Ты можешь начать с того, что перестанешь наказывать себя за то, о чём даже не знал, — говорю я мягко.

Я протягиваю руку через стол, и он колеблется всего секунду, прежде чем вплетает свои пальцы в мои.

— Я попробую, — шепчет он.

К тому времени, как мы возвращаемся на пляж, небо окрасилось в индиго, а костёр уже бушует, и языки пламени высоко взмывают в тёплое ночное небо.

— Вот и вы, — кричит Зейл, обнимая за плечи девушку с кудрявыми волосами — которую, как я узнала, зовут Алессия, — и широко улыбаясь нам.

Компания сдвигается, чтобы освободить для нас место, и кто-то протягивает мне пластиковый стаканчик, пахнущий дешевым просекко и цитрусовыми, а затем все снова погружаются в свои разговоры. Габриэль протягивает руку и забирает стакан у меня.

— Никакого алкоголя, — говорит он. — По моим исследованиям, это ужасно влияет на гормональный баланс.

Я фыркаю. — И что же ты собираешься делать со всеми теми бутылками вина, которые заказал, когда мы были в Тоскане? Их должны доставить в понедельник.

— Ах да, — говорит он. — Я про них забыл.

Я поднимаю бровь. — Ты что, не следишь за своим банковским счётом? Как можно забыть о такой крупной покупке?

Он пожимает плечами. — Это не так уж и много по сравнению с моими обычными покупками.

— Конечно, — бормочу я. — Когда-нибудь кто-нибудь украдёт твою карту и потратит все твои деньги.

Он смеётся и слегка толкает меня плечом. — Им понадобится очень много времени, чтобы потратить все мои деньги.

Я закатываю глаза, и на моих губах появляется лёгкая улыбка, прежде чем я оглядываюсь и вижу Зейла в нескольких метрах от нас, с руками, запутавшимися в локонах Алессии, целующего её, как будто они единственные двое на пляже.

Я моргаю, и Габриэль следует за моим взглядом, тихо смеясь.

— Разве ты не говорил мне, что мой брат и Кайри встречаются, когда в последний раз навещал меня на Гавайях? — спрашиваю я, наблюдая, как Зейл поднимает Алессию к себе на колени, и их поцелуй становится ещё более интимным.

— Может, я ошибался… может, у них открытые отношения. — Я бросаю на него взгляд, и он усмехается. — Ты же знаешь, какой твой брат, — говорит он.

К сожалению… я знаю, и именно это меня беспокоит насчёт него и Кайри. Она слишком милая девушка, чтобы сейчас зацикливаться на моём брате. Ему ещё слишком многое предстоит пережить, прежде чем какая-либо девушка сможет воспринимать его всерьёз.

— Ну…, — бормочу я. — Это будет сложно, когда он вернётся в Сальтвотер-Спрингс.

Габриэль встаёт и протягивает мне руку.

— Мы можем остаться и присмотреть, чтобы дело не зашло дальше поцелуев, если хочешь. — Я поднимаю бровь. — Или, — продолжает он, понизив голос так, чтобы слышала только я, — мы можем позволить ему разрушить свою жизнь и сбежать с этой вечеринки в наш номер в отеле.

То, как Габриэль смотрит на меня, пронизывает меня холодом, и между бёдрами начинает пульсировать жаждущая боль.

— Уверена, он выживет, — бормочу я, беря его за руку, когда он поднимает меня на ноги.

Его рука скользит к моей пояснице, когда мы отходим от костра. Ночной воздух становится прохладнее, чем дальше мы удаляемся от компании, но каждое место, к которому он прикасается, горит.

К тому времени, как мы доходим до лифта в отеле, я просто разрываюсь от желания, и Габриэль, должно быть, чувствует это, потому что, как только двери закрываются, он прижимает меня к зеркальной стене, и его губы с силой прижимаются к моим.

— Здесь есть камера? — выдыхаю я между поцелуями.

Габриэль перестаёт целовать меня, чтобы оглядеться по лифту, а затем поворачивается ко мне с лукавой улыбкой и качает головой. Он выпрямляется и нажимает кнопку аварийной остановки, останавливая лифт между двумя этажами.