Перед прыжком

Когда я ещё раз проверяю шкаф, понимаю, что платья, которые Габриэль купил мне в Позитано, исчезли, и на долю секунды у меня сжимается желудок.

Он забрал их, чтобы вернуть? Он может так легко стереть меня из своей памяти?

Но я отгоняю эту мысль, потому что мне плевать на платья. Мне просто нужно знать, всё ли ещё он здесь, в Италии, или я уже опоздала. Как только всё собрано, я мчусь обратно в холл и бросаю ключ от номера на стойку регистрации.

— Я бы хотела выселиться, — говорю я, задыхаясь.

Мужчина за стойкой кивает и начинает печатать. Я жду, пока он назовёт сумму, готовясь к удару.

Вместо этого он просто улыбается. — Grazie.

Я моргаю. — Сколько я должна?

— Должна? — повторяет он, сбитый с толку.

— Да. — Я достаю кредитную карту. — Сколько?

Он слегка хмурится, поворачивается к компьютеру и нажимает на что-то. Через мгновение за его спиной гудит принтер, и он отрывает лист бумаги, подсовывая его мне.

Это счёт за номер, и в нём указано, что он полностью оплачен. Я смотрю на реквизиты и совсем не удивляюсь, увидев в списке имя Габриэля и его карту.

Конечно, он обо всём позаботился.

Горло сжимается, слёзы снова наворачиваются на глаза, но снаружи раздаётся звук автомобильного клаксона, и я вскакиваю обратно в реальность. Я быстро благодарю мужчину и спешу на улицу, таща за собой чемодан.

Паоло ждёт в своём маленьком Фиате, но он выскакивает из машины, чтобы помочь загрузить мой чемодан в багажник, прежде чем открыть для меня пассажирскую дверь. Как только он садится в машину, я даю ему адрес, и он без вопросов вводит его в навигатор.

Мы добираемся до квартиры меньше чем за двадцать минут, и красный кабриолет Габриэля припаркован точно там же, где и в тот день, когда мы смотрели квартиру.

— Он здесь, — шепчу я, уже тянусь к двери, ещё до того как Паоло успевает переключить коробку передач на парковку.

Он выскакивает вслед за мной, хватая мой чемодан, и мы мчимся внутрь. Поездка на лифте до тринадцатого этажа кажется бесконечной, и когда двери открываются, мы оказываемся лицом к лицу с дверью моей новой квартиры.

У меня дрожат руки, когда я достаю ключ из конверта, вставляю его в замок и слышу щелчок при повороте. Я смотрю на Паоло, который выглядит так же напряжённо, как и я, и, глубоко вздохнув, открываю дверь и вижу Габриэля, сидящего за кухонным островом.

Сердце у меня бьётся так, будто отскакивает от рёбер.

— Габриэль? — тихо говорю я, входя внутрь.

Он поднимает голову, и один взгляд на его лицо говорит мне, что он совершенно пьян.

—

31

Mio Dio, — бормочет Паоло за моей спиной.

— Ты пришла, — невнятно произносит Габриэль, едва приоткрыв глаза, и на его лице расплывается кривая улыбка. — Я скучал по тебе.

За двадцать один год, что я его знаю, я ни разу не видела его пьяным. Ни разу. Его волосы торчат во все стороны, как будто он часами пропускал по ним руки.

— Габриэль, что случилось? — спрашиваю я, подходя ближе.

— Лея, подожди, — предупреждает Паоло, схватив меня за предплечье. — Сейчас он может быть опасен.

— Убери от неё свои чёртовы руки, — резко бросает Габриэль, выпрямляясь и спотыкаясь, направляясь к нам. — Какого хуя ты вообще здесь делаешь, ты, похожий на поп-звезду придурок? Это наш дом. Думаешь, раз я уехал на пару недель, ты можешь просто втиснуться и занять моё место?

Паоло немедленно отпускает меня, когда Габриэль сокращает расстояние.

Я встаю перед ним, прижимая ладони к его груди, чтобы он не бросился на меня. От него несёт затхлым алкоголем и подозрительным запахом рвоты, от чего у меня скручивает живот.

— Она моя, — рычит Габриэль, указывая на дверь. — А теперь убирайся.

Паоло не реагирует на требование Габриэля, а вместо этого смотрит на меня.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я могу остаться и проследить, чтобы он не причинил тебе вреда, или я могу уйти.

— Причинил ей вред? — рычит Габриэль, обидевшись.

— Тсс, — шепчу я Габриэлю, прежде чем снова посмотреть на Паоло. — Спасибо, что привёз меня. Давай перенесём сеанс рисования на завтрашнее утро. Думаю, я должна остаться и присмотреть за ним.

На лице Паоло мелькает разочарование, но он кивает, выходя из квартиры.

— Позвони, если что-нибудь понадобится, — говорит он, прежде чем войти в лифт.

Двери закрываются, и в квартире воцаряется тишина. Габриэль уставился на дверной проём, как будто Паоло может появиться снова, но когда его взгляд наконец встречается с моим, что-то внутри него ломается.

— Мне очень жаль, — невнятно произносит он, слегка покачиваясь.

— Нет, — говорю я мягко. — Ты просто сильно пьян. — Я поворачиваю его к спальне, осторожно ведя за руку. — Давай тебя приведём в порядок.

Он останавливается в дверях ванной, удерживаясь за косяк, чтобы не упасть.

— Твой брат был прав, — шепчет он, и голос его срывается. — Я разрушил твою жизнь. Я сбежал. Снова. Я такой эгоист. Я такой...

— Хватит, — тихо перебиваю я, включая душ. — Тебя ещё не простили.

Он замолкает, пока я помогаю ему снять одежду и поддерживаю его под струей воды. Когда он опасно шатается, я раздеваюсь до нижнего белья и вхожу к нему, боясь, что он поскользнётся и размозжит себе голову.

Габриэль закрывает глаза, пока я осторожно мою ему волосы, плечи, грудь и остальные части тела. Когда я заканчиваю, выхожу первой, оборачиваюсь полотенцем, затем беру одно для него и помогаю ему вытереться.

— Пойдём, — шепчу я.

Я веду его обратно в спальню и усаживаю на край кровати.

Когда открываю шкаф, чтобы проверить, лежит ли там его одежда из отеля, я замираю. Платья из Позитано аккуратно висят внутри, вместе с дюжиной других вещей, которые я не помню, чтобы выбирала.

Напротив них лежит его одежда. Я с трудом сглатываю, беру одну из его футболок, боксеры и спортивные штаны и возвращаюсь к кровати. Я медленно одеваю его, а затем укрываю одеялом.

— Спи, — шепчу я.

Он смотрит на меня сквозь тяжёлые веки. — Ты будешь спать рядом со мной?

Уязвимость в его голосе почти сбивает меня с толку, но я остаюсь сильной и осторожно вырываю руку из его захвата.

— Я буду здесь, когда ты проснёшься.

Он выглядит разочарованным, но не спорит, и через несколько минут он уже тихо храпит. Я приношу ему стакан воды и ставлю его на тумбочку вместе с парой таблеток обезболивающего, которые я достала из чемодана.