Перед прыжком

ГЛАВА

18

ЗАЛЕЯ | ФЛОРЕНЦИЯ

Я пристально смотрю на домофон у входа в студенческое общежитие, а моё отражение смутно смотрит на меня в поцарапанной металлической панели. Не знаю, почему я попросила таксиста высадить меня именно здесь. Просто я знала, что не могу вернуться в отель — не тогда, когда Габриэль неизбежно появится, постучит в мою дверь и задаст вопросы, на которые я не готова ответить.

Я пролистываю список имён, слишком поздно осознавая, что они расположены по фамилиям, а я не знаю фамилии Паоло.

Я вздыхаю и поворачиваюсь, чтобы уйти, но чуть не сталкиваюсь с ним, когда он подходит с руками, загруженными холстами, и сумками, переполненными художественными принадлежностями.

— Лея? — Он с беспокойством хмурит брови, изучая моё лицо. — Ты в порядке?

Инстинкт уклониться от ответа возникает почти мгновенно, но когда я смотрю в его тёплые карие глаза, решаю, что устала притворяться. Я устала заталкивать свои чувства так глубоко, что даже сама верю, будто всё в порядке. Почему я должна скрывать, как мне больно, только для того, чтобы другим было комфортно?

— Нет, — тихо признаюсь я. — Не совсем. Но я не хочу об этом говорить прямо сейчас.

Его выражение лица смягчается, но беспокойство усиливается. — Я как раз направлялся в свою студию, — говорит он, кивая в сторону здания. — Хочешь пойти со мной?

— Конечно.

Он вводит код, домофон громко жужжит, прежде чем он открывает тяжёлую стеклянную дверь и жестом приглашает меня войти первой. Мы вместе входим в лифт, и он нажимает кнопку последнего этажа.

— Моя комната на четвёртом, — объясняет он, когда мы начинаем подниматься. — Но мне удалось зарезервировать на год одну из студий на двенадцатом этаже. Оттуда открывается лучший вид.

Двери раздвигаются, и я следую за ним по тихому коридору. У последней двери он сканирует свой студенческий билет, и замок щёлкает, открываясь.

— Добро пожаловать в мой второй дом, — говорит он, широко распахивая дверь. — И, пожалуйста, не обращай внимания на беспорядок.

Я вхожу внутрь, и у меня перехватывает дыхание. Всё пространство наполнено яркими красками. У Паоло на стенах прислонены большие холсты, каждый из которых просто переполнен цветами и эмоциями.

Пол покрыт забрызганными краской брезентами, а на каждой свободной поверхности стоят баночки с кистями. Я подхожу к ближайшему рабочему столу, где между угольными палочками и испачканными тряпками разбросаны открытые тюбики с краской. У края лежит большой альбом для рисования, страницы которого слегка покоробились.

— Можно? — спрашиваю я, осторожно поднимая его.

Он улыбается, немного смущаясь. — Конечно. Но большая часть того, что там, — это просто наброски идей.

Я киваю и открываю альбом, пролистывая страницы с набросками фигур, эскизами жестов и, судя по всему, быстрыми зарисовками рук и движений, но на полпути я останавливаюсь, ошеломлённая.

На странице — мой портрет, не очень детализированный, но безошибочно похожий на меня. Мой профиль наклонён, как будто я прислонилась к чему-то, волосы спадают на лоб, глаза закрыты. Чем дольше я на него смотрю, тем яснее в моей голове складывается картина: это, должно быть, было тогда, когда я заснула в автобусе по дороге во Флоренцию.

Я сглатываю слюну и переворачиваю страницу, обнаруживая ещё один мой портрет. На этот раз я смеюсь, слегка запрокинув голову назад — это была та ночь, когда мы пошли выпить и в караоке.

Я пролистываю ещё несколько страниц с похожими портретами меня, прежде чем медленно посмотреть на него.

— … Паоло?

Он сидит, напряжённо выпрямившись, и вдруг, словно зачарованный, начинает перекладывать кисти, которые явно не нуждаются в перекладывании.

— Это… ну, это всё… я, — говорю я мягко. — Начиная с того дня, когда мы познакомились. — Он выдыхает через нос, и с его губ срывается смущённая полуулыбка. — Я не планировал, что ты их увидишь.

Я снова опускаю взгляд на альбом, кончиками пальцев касаясь края страницы. — Ты много меня рисовал.

Его голос становится тише, когда он отвечает. — Тебя… интересно рисовать. — Я не знаю, что на это ответить, но, к счастью, Паоло продолжает, прежде чем тишина становится неловкой. — Что-то в твоих выражениях лица, — говорит он, тщательно подбирая слова, — заставляет меня не просто создавать искусство, а творить. Ты возвращаешь жизнь моему творчеству.

Я невольно смеюсь. — Я и не подозревала, что стала твоим творческим прорывом.

На его губах появляется лёгкая улыбка. — Именно поэтому я и попросил тебя попозировать для меня. Я хочу посмотреть, на что ещё ты меня вдохновишь.

— А я-то думала, что ты просто заинтересовался мной и используешь это как повод.

Слова вырвались из моих уст, не успев пройти через мозг. Меня тут же охватило сожаление, и от стыда к шее подступил жар.

Паоло замолчал, а потом мягко улыбнулся.

— Я вижу, что тот мужчина в отеле для тебя не просто прошлое, — говорит он спокойным и искренним тоном. — И я не хочу усложнять то, что бы это ни было… или ввязываться в что-то незавершённое. — Он откидывается назад, опираясь на рабочий стол, руки небрежно скрещены на груди, его выражение лица открытое, а не насторожённое. — Так что я иду на это без ожиданий, — продолжает он. — Без давления и предположений. Я попросил тебя попозировать, потому что ты вдохновляешь меня в творческом плане и потому что я хочу запечатлеть в своих работах что-то настоящее и честное. Вот и всё.

Его взгляд слегка смягчается, пока я с трудом поддерживаю зрительный контакт.

— Но… если между нами когда-нибудь естественным образом возникнет что-то большее, я не буду притворяться, что не рад этому, — признаётся он. — Я просто хочу прояснить, что это не причина, по которой ты здесь. Ты здесь, потому что ты красива, выразительна и обладаешь такой человечностью, которая идеально передаётся на холсте.

Я переминаюсь с ноги на ногу, обдумывая его слова. — Думаю, мне бы это понравилось, — тихо говорю я. — Просто посмотреть, к чему это приведёт, без ожиданий… создать что-то прекрасное вместе.

На его лице мелькает мягкая улыбка.

— И если всё, что мы когда-либо создадим вместе, — это искусство, — заканчивает он, слегка пожимая плечами, — мне этого всё равно будет достаточно.

— Тогда, пожалуй, нам стоит создать что-то, что стоит запомнить.