Перед прыжком

ГЛАВА

13

ЗАЛЕЯ | ФЛОРЕНЦИЯ

Когда я, опоздав на двадцать минут, добираюсь до Галереи Уффици на встречу с Паоло, у меня всё ещё кружится в голове. Я ожидала, что он уже будет внутри, изучать назначенную ему картину, но к моему удивлению обнаружила, что он ждёт меня у входа.

— Лея, — окликает он меня, широко улыбаясь. — Я уже начал волноваться, что ты не придёшь.

Я извиняюще улыбаюсь, когда мы показываем студенческие билеты, чтобы пройти без очереди.

— Прости! — говорю я, когда мы входим внутрь. — Я потеряла счёт времени, а потом не могла понять, на каком автобусе ехать, так что пришлось идти пешком.

— Ничего страшного, — он улыбается мне, а потом с восхищением оглядывает меня с ног до головы. — Ожидание того стоило.

К щекам приливает жар, но я быстро отвожу взгляд и начинаю бесцельно бродить по залу, не зная, как с достоинством принять его комплимент. Кроме Габриэля, мне никогда не делают комплиментов по поводу внешности, только по поводу сёрфинга. Это странная, незнакомая смесь чувства польщённости и неловкости одновременно.

— Какую картину тебе задала Джованна? — спрашивает он, меняя тему.

— Можешь угадать?

Он присвистывает, оглядываясь по залу. — Должно быть, это Боттичелли.

Я удивлённо поднимаю брови. — Почему ты так думаешь?

— Искусство Боттичелли заставляет людей беспокоиться, — говорит он, пожимая плечами. — А ты не перестаёшь ходить по этой комнате кругами с тех пор, как мы сюда пришли.

Я останавливаюсь перед «Весной», и на моих губах играет небольшая улыбка.

— Почему, по-твоему, его искусство заставляет людей беспокоиться?

Паоло подходит и становится рядом со мной, его взгляд блуждает по каждому сантиметру картины.

— Просто посмотри на неё, — тихо говорит он. — Создаётся ощущение, что буквально в любую секунду кто-то из этих людей выйдет прямо с холста в эту самую комнату.

Я отвожу взгляд от него и сосредотачиваюсь на картине. Это застывший во времени сад, повсюду цветы. Я не знаю, кто эти люди на картине, но посередине стоит женщина, выглядящая спокойной, в то время как все вокруг неё заняты.

— Картина в движении, — тихо говорю я, в основном себе под нос.

— Да, — соглашается он, кивая.

— А тебе что поручили?

Он усмехается, потирая затылок, прежде чем пересечь комнату и остановиться перед картиной Леонардо да Винчи.

Я смотрю на табличку. — «Благовещение»?

Он кивает, пристально вглядываясь в картину.

— Эта картина о моменте перед сотворением. Перед тем, как всё изменится.

— Хм. — Я скрещиваю руки и задумчиво постукиваю пальцем по подбородку. — Похоже, идеальная работа для художника, переживающего творческий кризис.

Он снова усмехается. — Согласен. Это одна из картин, которые он написал в начале своей карьеры, до того, как стал Леонардо.

— Думаешь, именно поэтому Джованна поручила её тебе?

Он кивает.

— Его стиль здесь совсем другой, не такой уверенный, как в более поздних работах. Думаю, она хотела показать мне, что даже величайшие художники в какой-то момент своей карьеры сомневались в себе.

— Это так вдохновляет, — тихо говорю я, и он кивает в знак согласия.

Следующие два часа мы проводим, обсуждая картины, рассматривая разные точки зрения, которые каждый из нас привносит в эти произведения, пока другие участники программы не начинают появляться в галерее, чтобы изучить свои работы.

— Не хочешь пойти со мной на поздний обед? — спрашивает Паоло, и прежде чем я успеваю ответить, мой пустой желудок в ответ урчит.

Я улыбаюсь ему виновато, прежде чем кивнуть.

— Было бы здорово!

— Так тот парень, который вчера вечером был возле твоего отеля… он твой парень?

Паоло берёт бокал красного вина и подносит его ко рту, внимательно наблюдая за мной. Я кусаю губу, перемешивая ложкой

21

риболлиту в тарелке, и глубоко выдыхаю.

— Не знаю, можно ли сказать, что мы встречались или что мы встречаемся. У нас долгая история, но для меня это именно то, чем она и является, — я смотрю ему в глаза, — история.

Его глаза загораются облегчением, и я не упускаю из виду небольшую улыбку, которая тянет уголки его рта. Я почти чувствую себя виноватой за то, что сказала это, учитывая всё, что мы с Габриэлем делали вчера вечером, но это была ошибка — момент слабости, который я больше не повторю.

— Похоже, он так не думает, — размышляет Паоло.

Я слегка смеюсь, наполняя свой бокал вином.

— Думаю, когда люди горячо стремятся к тому, чего хотят, им бывает трудно от этого отказаться.

Он в знак согласия хмыкает. — Я слишком хорошо знаю это чувство.

— Что подтолкнуло тебя заняться искусством? — спрашиваю я, переключая внимание на него. — То есть, как ты понял, что это твоё призвание?

Паоло, может, и немного теряется, когда дело доходит до поиска вдохновения, но он, по крайней мере, знает, чего ищет. Он хмуро смотрит на свой бокал, и я чуть не жалею, что спросила, боясь, что перешла черту.

— Когда я был мальчиком, моя жизнь была очень хаотичной, — начинает он, не глядя мне в глаза. — Мои родители… они… наверное, никогда не должны были жениться. Всякий раз, когда они начинали ссориться, это всегда было так громко, что я ускользал в маленькие музеи, чтобы найти тихое место, где можно было бы просто существовать.

— Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, — говорю я, положив свою руку на его.

Он переворачивает ладонь и берёт мою, наконец встречая мой взгляд с небольшой улыбкой.

— Музеи стали для меня убежищем, и, наверное, однажды я просто решил, что хочу создавать что-то прекрасное сам, потому что для меня красота казалась упорядоченной, когда жизнь таковой не была.

— И ты влюбился в это?

Он кивает.

— Со временем искусство перестало быть для меня спасением, а стало моей страстью.

— Это так прекрасно, — говорю я, нежно сжимая его руку. — Так твои родители отправили тебя в художественную школу после этого?

Паоло качает головой.

— Мои родители не очень поддерживали моё стремление сделать искусство карьерой, поэтому они отказались мне помогать. Я начал с того, что просто пытался воссоздать некоторые из своих любимых картин в музеях, которые я посещал, а потом, когда почувствовал себя достаточно уверенно, стал рисовать на публике и продавать эти работы, пока однажды не накопил достаточно, чтобы оплатить себе образование.

— Каково это — иметь что-то, что даёт тебе такое чувство полноты?

Он откидывается назад, задумчиво.