Дикари для девочек

Глава 25. Что ты такое?

Весь оставшийся день и вечер я снова провела, сидя в интернете в поисках неизвестно чего, то и дело пересматривая информацию о Ярославе Демише. В некоторых источниках его восхваляли, воспевая баллады о его добропорядочности, уме и успехах в разных отраслях (ты смотри какой разносторонний), но встречались и статьи, в которых его называли монстром, и теперь я наглядно понимала почему.

Милохина звонила мне раз тридцать, но я упорно игнорировала ее, на что она писала мне сначала слезливые сообщения с просьбами ответить, а затем перешла на гневные упреки. Вот только разговаривать мне с ней сегодня не хотелось. Барма, он же Демиш Ярослав Михайлович, виновник моего отвратного настроения, к счастью, хранил молчание, от него не было ни звонков, ни сообщений. Родители, занятые своими каждодневными делами, слава богу, тоже моего нервного состояния совсем не заметили и не донимали. А ночью мне, само собой, снились кошмарные сны, в которых главным злодеем был сами знаете кто.

Воскресный день оказался для меня просто райским спасением, меня наконец оставила в покое подруга, перестав писать и звонить, и Барма по-прежнему молчал, видимо, давал передышку и возможность свыкнуться с неизбежным. А вот понедельник выдался чертовски паршивым, не зря ведь понедельник называют днем тяжелым. Стоило мне только выйти из подъезда, как я увидела «Гелендваген» Демиша припаркованным прямо на бордюре, вот уж для кого правила не писаны.

— Да ёжки ж матрёшки! — выругалась я и попыталась пройти мимо так, словно бы не заметила его катафалк.

Но, как и ожидалось, дверца открылась практически перед моим носом, а из недр зловещей пещеры на меня взирал злодей Бармалей, и взгляд его был еще более хмурым, чем мой.

— Садись. — потребовал он. Хотя прозвучало это больше похоже на приказ.

«Подвезет он, как же!» — промелькнуло у меня в голове, но вслух я решила не препираться. Спорить с Бармалеем — все равно что пытаться переспорить гравитацию: бессмысленно и опасно для здоровья. Поджав губы, я обогнула его «Гелендваген» и плюхнулась на пассажирское сиденье. Кожа на сидениях пахла приятно… чем-то неуловимо дорогим и мужским.

Всю дорогу до универа мы ехали в гробовом молчании. Бармалей сверлил меня взглядом, словно желая прожечь во мне дыру, а я, в свою очередь, старательно смотрела в окно, разглядывая мир, который как-то в одночасье утратил все свои краски. «Ну и ладно, — думала я, — зато не надо делать вид, что я в восторге от его компании, буду играть в снежную королеву!»

Когда мы подъехали к универу, он резко затормозил, так что я чуть не вылетела через лобовое стекло. Кто-то из студентов решил перебежать дорогу в неположенном месте, а Демиш слишком увлекся поеданием меня взглядом, что не сразу заметил нарушителя. Вот он, мой шанс сбежать!

— Спасибо за увлекательную поездку! — выпалила я с сарказмом и выскочила из машины, словно ошпаренная, погромче хлопнув дверью.

Он лишь хмыкнул мне в спину, но никак не прокомментировал мое поведение. Вот и отлично! Я победоносно вскинула голову, изображая неприступную крепость, и помчалась в сторону здания, чувствуя на себе его взгляд, словно лазерный прицел.

— Держись, Бармалей! — злорадно бурчала я себе под нос. — Этой крепости тебе не взять!

Не успела я пройти и нескольких метров, как на меня налетела невесть откуда взявшаяся Милохина с Лихачевым, и вид у них был не слишком приветливым. Петька по своему обыкновению обижено таращился на Олеську, а Олеська, в свою очередь, чуть не испепеляла меня взглядом.

— Это кто это тебя на такой карете подвозил? — накинулась она на меня, не здороваясь.

— Э... Ну... — растерялась от неожиданности я.

— Только не говори, что сам владелец «Сердца зверя»! — округлила глаза подруга.

— Ну ладно, не говорить так не говорить, — пробормотала я, чувствуя, как щеки предательски заливаются румянцем. Не хватало мне для полного счастья еще и Олесиных вздохов, мы еще с моей отработкой в качестве бухгалтера не закончили, как добавилось еще и ЭТО...

Милохина ахнула, словно увидела единорога, Петька же просто хмыкнул, всем своим видом демонстрируя, что его мало чем удивишь, но я видела по лицу обоих, что им это не понравилось, хотя оба старались шутливо улыбаться.

— И что, прям сам Ярослав Демиш? Тот самый? — не унималась Милохина, тряся меня за плечи. — Да ты у нас просто Золушка XXI века! А где хрустальные туфельки и белый конь и шикарное платьице? Хотя «Гелендваген» тоже неплохо, выглядит круче коня. — мечтательно протянула она.

Я закатила глаза. Ну конечно, Олеське только дай повод помечтать о богатых кавалерах! Опошлит все, что можно, и мне ее шуточки с подковыркой как-то не особо понравились, то ли раньше я на них не обращала внимания, то ли сейчас так остро реагировала из-за заключенного договора с Бармой, то ли Олеська... завидовала? Да ну нет, не могло такого быть. Или могло?

— Слушайте, давайте не будем раздувать из мухи слона, — попыталась я осадить ее энтузиазм. — Просто так получилось, подвез. Ничего особенного. Я ведь теперь у него как бы бухгалтером работаю. Сама знаешь. И, между прочим, не по своей воле. — последнее я шепнула так, чтобы Лихачев не расслышал.

Но Милохину уже было не остановить. Она щебетала без умолку, строя теории о нашей «неожиданной» встрече и предрекая мне скорую свадьбу с олигархом. Петька же, наконец не выдержав, съязвил:

— Ага, и жить будете в замке, полном золотых унитазов!

Я фыркнула, но в душе, признаться, было немного забавно. Вот уж чего-чего, а золотых унитазов в моей жизни точно не предвиделось, разве что золотые клетки с цепями, это куда ближе к реальности.

Олеська, как заведенная, продолжала плести небылицы о моей сказочной жизни, приправленные щедрой порцией ее фирменного сарказма и гнусноватых, на мой взгляд, шуточек. Я же пыталась отбиться от ее фантазий, как от назойливой мухи, когда в голове созрел коварный план. «А что, если немного подыграть?» — промелькнула мысль. Уж развлекаться, так по полной программе! Тем более ее подколки мне стали совсем не вмоготу, нужно было заставить ее замолчать, но так, чтобы не поссориться на глазах у всех, потому что она слишком увлеклась, а у меня не то настроение, чтобы весь день слушать ее смешки.