Дикари для девочек

Ресторан оказался под стать своему владельцу: пафосный, с претензией и наверняка с золотыми вилками, от которых у меня бы разболелись зубы, но вилки, конечно же, были не золотыми, а борщ, кстати, и правда был отменный — густой, наваристый, с пампушками, посыпанными чесноком, как будто меня на убой откормить решили. Демиш наблюдал за мной с каким-то хищным удовольствием, словно я — редкий зверь в зоопарке, а он — любопытный посетитель. «Ешь, Мышонок, ешь! Нагуливай щечки!» — казалось, говорили его глаза.

— Ну что, Машенька, как тебе борщ? — спросил он, когда я, наконец, отложила ложку. — Понравилось? Теперь закажем десерт.

— Отличный борщ, спасибо. Только я, пожалуй, больше ничего не осилю.

— Я настаиваю! — обманчиво по-доброму улыбнулся он. — Теперь ты обязана попробовать мой любимый десерт.

— И какой ваш любимый десерт? — нехотя поинтересовалась я.

— Яблочный пирог с карамельным мороженым.

— Хорошо. — кивнула я, соглашаясь, а для себя отмечая, что я тоже обожала именно этот десерт.

— Вот и славно! — Он довольно закинул ногу на ногу. — А пока его подадут, поговорим о нас.

— Давайте не будем называть нас «НАМИ». — нахмурилась я. — Ведь нет никаких нас, есть временная договоренность до уплаты Олеськиного долга.

— Считаешь, все закончится быстро? — сощурился он.

— Не считаю, что хотя бы одна из ваших женщин была интересна вам дольше месяца. Что уж говорить обо мне. — хмыкаю я.

Мысленно я чертыхнулась, ведь собиралась же быть потише, чтобы ему было неинтересно со мной, но что же со мной происходит, когда напротив сидит этот человек, из меня начинает вылезать несвойственная мне дерзость, я ведь совсем не такая, вот Милохина — да, а я всегда была тихой. Или так на меня влияет сложившаяся ситуация, загнанная в угол я решила кусаться? Сама себя не узнаю.

— Ты права. — без смущения соглашается он. — Но с тобой всё иначе.

— Ах да. Точно. — поджимаю губы я. — Меня вам придется ждать месяц, а потом мне придется ждать еще месяц, пока вам наскучит мое общество.

— Так уж сложилось, Мышонок, — слегка подавшись вперед, вполголоса произносит Барма, словно решил поделиться со мной страшной тайной, его лицо сосредоточено и серьезно, в глазах нет ни намека на шутку, — что твое общество отныне станет моей пожизненной усладой.

Я замираю, пытаясь переварить сказанное им, но слова никак не хотят укладываться в голове. У меня в мозгу словно бы какой-то сбой произошел, одновременно хочется и засмеяться, и закричать. Бармалей тем временем откровенно наслаждается произведенным эффектом.

— Кроме тебя в моей жизни больше не будет ни одной женщины. — добивает он меня.

— Ярослав, а можно один вопрос? — спустя несколько томительных секунд выдавливаю я из себя. — Что за игру вы ведете? К чему эти нелепые шутки? Почему именно я? Почему именно я должна отрабатывать долг Олеськи? Почему мужчины вроде вас выбирают девушек вроде меня для своих игр? Выберите игрушку себе по статусу.

Демиш усмехнулся, и от этого его лицо стало еще более зловещим, и, что самое страшное, от этого мне стало казаться, что он совсем не шутит, да, он играет со мной, забавляется ситуацией, но не шутит о том, что я в его руках навечно.

— О, Мышонок, ты задаешь слишком много вопросов. Просто поверь мне на слово: так будет интереснее. Для нас обоих.

Мое сознание лихорадочно цеплялось за обломки реальности, словно потерпевший кораблекрушение за щепку в бушующем море. «Интереснее? Для нас обоих?» – эхом отдавалось в голове. Да он издевается! Или… или нет? Этот взгляд, этот тон – в них сквозило что-то до жути серьезное, маниакальное даже. Мне захотелось вскочить и бежать, подальше от этого пафосного ресторана, от этого «Гелендвагена», от этого… Бармалея с пожизненной усладой. Но ноги будто приросли к полу.

Яблочный пирог с карамельным мороженым появился, словно материализовался из самых глубин ада. От переполняющих меня переживаний я даже не заметила официанта, принесшего его. Аромат стоял дьявольски вкусный, но я смотрела на него, как на бомбу с часовым механизмом. Ярослав взял ложку и нежно отправил кусочек пирога в рот.

— Ммммм… Просто божественно! — промурлыкал он, глядя на меня с таким видом, будто я и есть этот самый пирог. — Попробуй, тебе понравится.

«Так, Маша, соберись! Вспомни про зубы и коготки!» — мысленно подбадривала я себя. Надо что-то делать, хоть что-нибудь! В правоохранительные органы я обратиться не могу, родителям пожаловаться тоже, ждать помощи не от кого.

— Хорошо, Ярослав, допустим, я согласна играть в вашу странную игру. Но у меня есть свои правила, если вы не забыли. И первое из них: никаких секретов, я хочу вас узнать поближе, чтобы расслабиться. Расскажите мне, почему я? — гнула свою линию я, стараясь придать голосу хоть толику уверенности.

Он откинулся на спинку стула и окинул меня долгим, плотоядным взглядом, цепким таким, пошлым, нахальным, словно у меня самой меньше прав на себя, чем есть у него. Меня бросило сначала в жар, затем в холод, и в этот момент я была готова трижды прибыть Милохину.

— Ты хочешь знать правду, Мышонок? Ты уверена, что готова ее услышать? Потому что моя правда выходит за рамки твоей реальности.

— Да, я хочу слышать правду. — уверенно кивнула, хотя внутри уверенности совсем не ощущала.

— Тогда нам лучше поговорить в другом месте. — ответил он и поднялся со стула.

Мы покинули заведение, не расплачиваясь, а зачем, ведь оно принадлежало ему. Молча сели в машину и неспешно покатили по городу. Сначала я испугалась, что он повезет меня в свое логово, то есть дом или квартиру, но вместо этого мы припарковались возле небольшого сквера.

— Прогуляемся. — коротко бросил он, и мы вышли из машины, направившись к самой дальней скамье.

В сквере было немноголюдно, мы присели на скамью и помолчали несколько минут. Я ждала, пока он начнет разговор, сама нарушить тишину не решалась, на самом деле я боялась услышать то, что он скажет, потому что уже понимала, насколько безумно это прозвучит. Хотя, казалось бы, куда уж безумней.

Ярослав посмотрел на меня, неожиданно взяв за руку и сжав так крепко, что мне стало некомфортно, он словно опасался, что я могу убежать, в его глазах плескался какой-то нездоровый огонек, и я вдруг поняла, что этот пикник на обочине только начинается. И кто знает, какие еще «десерты» преподнесет мне этот Бармалей. Я глубоко вздохнула и приготовилась слушать. Потому что отступать было поздно. Игра началась. Его игра со мной.