Страница 74 из 136
Улыбка Бармы стала еще шире, обнажая ряд ровных зубов, словно у хищника. И, пожалуй, я соглашусь с тем, что на самом деле собой он хорош, но внешность далеко не всё для того, чтобы мужчина нравился и женщина желала его, важна и внутренняя начинка, а эта начинка чернее смолы.
— Хитрая девочка, – промурлыкал он, – но я люблю умных женщин. Что ж, я принимаю твои условия. — На удивление легко соглашается он. — Так будет даже интересней. Но! — Он вздернул кверху палец на мой манер. — Раз ты поставила свое условие, я подкорректирую и свое требование.
И в этот момент я поняла, что совершила сделку с дьяволом. Хотя, конечно, это было понятно с самого начала, но теперь я в этом окончательно убедилась, теперь-то стало ясно, что у этого мужчины внутри не просто черная смола, там адовая бездна.
— К-какими будут корректировки? — заикаясь, спросила.
— Я дам тебе не две недели, а месяц, прежде чем сделаю тебя своей, и по истечении этого времени ты скажешь, что любишь меня. — Его губ коснулась лукавая ухмылка. — Не просто скажешь, что любишь, а будешь любить, Мышонок.
В животе завязался тугой узел страха, предчувствие надвигающейся бури. «Любить… его?» Эта мысль была подобна уколу ледяной иглы в самое сердце. Месяц, данный мне на «изучение» чудовища, казался одновременно и бездной, и тонкой нитью безумия. Месяц, за который я должна не только смириться, но и полюбить… это было равносильно приказу полюбить ядовитую змею, пригреть на груди скорпиона.
Его слова давили, словно гранитная плита, погребая под собой последние остатки наивности. «Я дам тебе месяц… прежде чем сделаю тебя своей». В этом мерзком обещании звучал зловещий приговор, от которого по венам заструился жидкий лед. Я продала душу дьяволу в шелковом костюме, и теперь мне предстоит испить чашу до дна.
Внутри бушевал ураган. Ярость, отчаяние, страх – всё смешалось в зловонный коктейль безысходности. Но сквозь эту мутную пелену пробивался тонкий луч надежды. Месяц – это время. Время, чтобы найти его слабое место, время, чтобы разработать план, время, чтобы обернуть ситуацию в свою пользу. Ведь даже у самого коварного злодея есть ахиллесова пята. И я ее найду, чего бы мне это ни стоило.
Я посмотрю в глаза этому чудовищу, притворюсь покорной и послушной. Пусть думает, что сломил меня, что я – жалкая марионетка в его грязных руках. Но под маской покорности будет зреть план возмездия, а я обязательно придумаю, как отвертеться от его требований и избежать наказания за проступок глупой Олеськи. Бармалей еще пожалеет, что связался со мной.
— Ладно, — буркнула я, таращась на него глазами-блюдцами.
— Умница, — довольно кивнул он. — Хорошо, что не устраиваешь истерик.
Боже мой, что за камера сумасшедшего? Волна ледяного ужаса окатила с головы до ног. Месяц… Полюбить его. Месяц. Полюбишь. Он больной на голову психопат. Да это же изощрённая пытка, страшнее любых туалетов и унижений! Как можно полюбить человека, от одного взгляда которого кровь стынет в жилах? Как можно разглядеть хоть что-то хорошее в этом воплощении зла, скрывающемся под маской богатого и успешного мужчины? Нет, он определённо и богатый, и успешный, и, без сомнений, супервлиятельный, но с головой у него явно непорядок.
Внутри меня всё кричало от отчаяния. Но я не имела права раскисать безвольной жижей. Не сейчас, когда на кону свобода Милохиной. Да, я совершила глупость, согласившись на этот безумный договор, но не просто же так, а ради подруги. И теперь нельзя отступать, потому что с ней случатся вещи пострашнее, чем то, что мне придется переспать с этим монстром, тем более он дает мне время, и, возможно, мне еще удастся отвертеться. Нужно собрать всю свою волю в кулак и бороться. Бороться за себя, за свою подругу, за свою жизнь, которую этот Бармалей так бессовестно решил присвоить. Тоже мне нашел игрушку, я, может быть, и трусиха, но трусиха умная, пусть не будет слишком самонадеянным.
Его слова о любви звучали как насмешка, как издевательский приказ. Но в этом приказе заключалась и лазейка. Месяц… Это не так уж мало. За месяц можно многое узнать, многое изменить. Можно попытаться разгадать его мотивы, понять, чего он на самом деле хочет. Может быть, за этой маской цинизма и жестокости скрывается что-то другое? Может быть, есть шанс достучаться до него, пробудить в нем хоть каплю человечности? Может, он увидит, какой я скучный человек, и потеряет интерес. В конце концов, кто в моем возрасте не совершал ошибок, что ему такая сумма за причиненный ущерб, уверена, для него это не деньги, и он может позволить себе простить нам подобную безрассудность с Олесей.
Я понимала, что шансы ничтожно малы. Но я должна попытаться. Ради Милохиной, ради себя, ради того, чтобы доказать этому чудовищу, что любовь нельзя приказать, нельзя купить, нельзя вымучить. Любовь – это чувство, которое рождается в сердце свободно, искренне, без всякого принуждения. И я сделаю всё, чтобы Барма это понял. Даже если для этого придется притвориться, сыграть роль, стать той, кем я никогда не хотела быть.
— А что, если бы закатила истерику, вы бы мне не предложили стать вашей... Эээ... Ну... — ни одного приличного слова для описания всего этого балагана не находилось в моей голове.
— Отчего же, — пожал он плечами. — Твоя истерика не отменила бы моего интереса. Только вдвое бы затянула наши переговоры. А мне бы не хотелось держать тебя здесь до следующего вечера.
В глазах Бармы плясали черти, и я нутром чувствовала, что влипла по самые уши. Божечки, и зачем меня черт дернул ввязаться в эту авантюру с Милохиной?! Сидела бы себе дома и никаких проблем! Теперь я, словно Алиса в Зазеркалье, провалилась в кроличью нору, где всё вверх дном и здравый смысл отдыхает в сторонке. У меня месяц, чтобы убедить его отменить свое требование и помиловать нас.
— Так, если мы договорились. Может, мы с подругой уже пойдем, — я неоднозначно махнула рукой, — домой.
— Вас отвезут. — кивнул Барма.
— Это лишнее. Мы и сами доберемся. — попыталась отказаться я.
— Ну-ну. — снова ухмыльнулся этот ненормальный. — Я не позволю своей Мышке бродить по ночному городу без присмотра, это небезопасно. Теперь я за тебя в ответе, ты ведь моя.
Посмотрите-ка, какая забота, подумала я, но не стала комментировать его слова, молча направилась к выходу из этой душной комнаты, потому что не имело смысла спорить, раз отвертеться от сопровождения не вышло, придется молча согласиться. Хоть меня и не радовала перспектива прокатиться с его мордоворотами до дома, хотя бы деньги сэкономим.