Страница 71 из 136
— Выпьем вина. — подала она мне бокал, который любезно наполнил официант, принесший наш заранее сделанный заказ. — За мое двадцатилетие. И пусть вечер удастся на славу.
— За тебя, подружка. — искренне улыбнулась я ей.
— Первый бокал до дна! — настойчиво потребовала Олеся, прижимая бокал к моим губам.
Я не стала противиться, чтобы не испортить подруге такой важный праздник. Я послушно выпила терпко-пряную красную жидкость до последней капли. Хотя мне и не нравилась её настойчивость.
— Ну, между первой и второй перерывчик небольшой. — смеясь, Милохина наполнила наши бокалы снова, протягивая мне один из них. — Теперь тост с тебя, Машка.
— Во-первых, я желаю, чтобы ты всегда оставалась такой же красивой и жизнерадостной. — начала я, подняв бокал на уровне наших лиц. — И пусть все твои желания сойдут с ума от твоих возможностей.
— Ох! Вау! Вот это тост. — довольно щурясь, сказала она, и наши бокалы сошлись в негромком звоне. — Мне срочно нужно это записать.
Олеська взяла свой телефон и записала в заметках тост, который я произнесла. Мы сделали несколько веселых фотографий, а затем я сфотографировала её на фоне красной барной стойки и танцующих пар. Подружка выглядела очень счастливой.
— Отличные фотографии! — воскликнула она с радостью. — Все будут в восторге, когда увидят тебя такой. Моей красоте они уже давно не удивляются. За это стоит выпить!
Мы осушили три бокала вина, прежде чем вышли на танцпол. Алкоголь помог мне расслабиться, и мне даже стало немного веселее. Мы с Олесей кружились в танце, подшучивая друг над другом.
Вскоре я почувствовала, что пьянею. Никогда раньше я не пила в таких количествах, но не могла отказать подруге, которая постоянно давила на жалость, дуя губы. Примерно на шестом бокале вина мне удалось уговорить её заказать мне безалкогольный мохито, чтобы я могла составить ей компанию, пока она плавно переходит на что-то покрепче и стремительно пьянеет. Я удивлялась, как ещё не уснула в салате, держась изо всех сил.
Примерно через несколько часов, когда язык подруги начал заплетаться, а она начала спотыкаться, цепляясь за незнакомых людей, я поняла, что нам нужно срочно ехать домой. Иначе всё могло закончиться проблемами. Я уже слегка отрезвела, потому что много ела и больше не притронулась к алкоголю, хотя Олеся и настаивала.
— Олеся, кажется, нам пора домой. Давайте вызовем такси? — спросила я, взяв её за руку.
— Ну не-е-ет, — протянула она, словно находясь под действием алкоголя. — Ещё не время. Веселье только начинается.
— Ты уже не совсем хорошо держишься на ногах. Я же переживаю за тебя. — Я заглянула ей в глаза, хотя и сама была все еще немного пьяна.
— Не стоит так волноваться, — засмеялась она. — Сейчас потанцую, и всё будет хорошо. Я и раньше выпивала больше, но ничего. Не паникуй, Дуброва.
— Милохина, давай уедем. Ты же обещала, что мы ненадолго. — Я с жалостью поджала губы. — К тому же, мне не нравится, как парни из-за того столика пялятся на нас и хохочут.
Подруга проследила за моим взглядом и заметила пятерых парней, сидевших через два столика от нас. Они были сильно пьяны и явно старше нас. Судя по тому, как они переговаривались и смотрели в нашу сторону, это не сулило ничего хорошего.
— Ладно, — согласилась Олеся, — вызывай такси.
— Здесь слишком шумно. Пойдем позвоним из туалета, — предложила я.
— Ты иди, а я пока потанцую. Вернешься, и выйдем на улицу, — сказала она.
— Хорошо. Только никуда не уходи, а то уеду без тебя, — предупредила я её.
— Слушаюсь, госпожа целомудрие, — усмехнулась Милохина, вставая со стула.
Захватив обе наши сумки, я поспешила в дамскую комнату, чтобы вызвать такси. Когда я вернулась, то застала ужасную сцену: в центре толпы сцепились Олеся и какая-то блондинка.
Девушки стояли, схватившись за волосы, и выкрикивали друг другу нелицеприятные слова. Но тут к ним подошёл парень и попытался растащить. Я последовала его примеру и поспешила к ним.
Дальше разворачивалась настоящая драма: я пыталась увести Олесю в одну сторону, а парень — блондинку в другую. Вокруг нас собралась толпа, снимавшая всё происходящее на телефоны. Девушки кричали и пытались снова сцепиться.
Вдруг справа подбежал какой-то парень и начал оскорблять меня и Олесю. И тут началось самое страшное. Олеся ударила его кулаком в нос, оттолкнув меня в сторону толпы. Парень схватился за окровавленный нос и попытался ответить ей тем же, но она оказалась проворнее и нанесла ему удар коленом в пах.
Толпа закричала от восторга, а парень рассвирепел. Он попытался схватить мою подругу за волосы, но она снова увернулась. Схватив бутылку со стола, она швырнула ее в него. Он чудом увернулся, и бутылка полетела к барной стойке. Упав в центр стеклянного стеллажа с дорогой выпивкой, она разбилась, и все содержимое с оглушительным звоном оказалось на полу.
В клубе на мгновение воцарилась абсолютная тишина, словно все замерли, даже не дыша. Сначала все взгляды устремились на барную стойку, которая была разрушена, а затем — на Милохину и меня, держащую за руку свою безумную нетрезвую подругу.
— Ох, Олеся, что же ты наделала! — произнесла я с обреченным вздохом.
— Зато как я ему врезала! — с гордостью ответила она.
Наконец, в толпе появляется охрана, которая до этого момента где-то отсутствовала. Нас пятерых под руки уводят из зала по разным комнатам. Клуб закрывается, приносит извинения посетителям и обещает открыться в следующие выходные.
Мы с Милохиной остаёмся вдвоём в какой-то VIP-комнате. Я молчу, потому что злюсь на неё и не хочу разговаривать. Она тоже молчит, потому что страдает от головной боли, пытается сдержать рвотные позывы и при этом неприятно икает.
Через сорок минут в нашу комнату вошли двое мужчин. Один из них — коренастый, но крепкий охранник, который привёл нас сюда. А второй, судя по его рубашке и брюкам, был либо директором, либо владельцем клуба. Это был высокий молодой мужчина, широкий как шкаф, который, очевидно, проводил много времени в спортзале. Его волосы были чёрными как смоль, глаза — бледно-голубыми, как тающий снег, а губы — по-мужски красивыми. Нос его был прямым, а брови — густыми. В общем, настоящий образец мужественности.