Дикари для девочек

На следующий день это повторилось. Я шла по парку, который сокращал путь от остановки до дома, и вдруг замерла, охваченная необъяснимой тревогой. Тишина. Никого вокруг. Но я чувствовала — кто-то есть. Кто-то следит за мной.

Я замедлила шаг, прислушиваясь. Шорох листьев под ногами, далёкий лай собаки, гудки машин с соседней улицы… И что‑то ещё. Едва слышный звук, будто кто‑то сделал шаг и тут же замер. Я резко обернулась — никого. Только деревья, отбрасывающие длинные тени, да скамейка, на которой сидела пара влюблённых, увлечённая разговором.

В голове сама собой всплыла мысль: «Кирилл?»

Я отогнала её. Глупо. Он ясно дал понять, что мы больше никогда не будем встречаться. Зачем ему следить за мной? Но чем чаще я ловила на себе этот невидимый взгляд, тем сильнее крепла уверенность: это он. А кто еще мог оставаться незамеченным, если не оборотень?

Через несколько дней я возвращалась домой после кино с Анной и коллегами. Мы долго смеялись, обсуждали фильм, строили планы на следующие выходные — впервые за долгое время я чувствовала себя почти счастливой.

Но когда мы попрощались у моего дома и я вошла в тёмный двор, ощущение слежки вернулось. Я остановилась, вглядываясь в полумрак между домами. Ничего. Только мусорный бак, пара припаркованных машин и кусты, шевелящиеся от ветра.

И всё же… Я знала. Этот взгляд был мне знаком. То самое ощущение, которое я испытывала рядом с Кириллом: смесь тревоги и странного, необъяснимого, выжигающего всё внутри тепла.

«Может, мне просто кажется? — подумала я. — Стресс, нервы, воображение разыгралось или мое подсознание все еще жаждет, чтобы он оказался где-то рядом…»

Но на следующий день, разбирая книги в библиотеке, я снова почувствовала это — будто кто‑то стоит за спиной. Обернулась — Анна возилась с каталожными карточками в другом конце зала. Больше никого. Надо же, это дурацкое ощущение теперь перебралось за мной и в замкнутое помещение, не иначе паранойя развивается, невесело подумалось мне.

— Ты чего? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Ничего, — я тряхнула головой. — Просто показалось.

Но вечером, когда я шла через сквер, всё повторилось с новой силой. На этот раз я решила проверить. Сделала вид, что достаю телефон, а сама быстро обернулась.

В тени деревьев что‑то шевельнулось.

Моё сердце пропустило удар.

— Кирилл? — тихо позвала я.

Тишина.

Я сделала шаг вперёд, вглядываясь в темноту. Ничего. Никого. Но ощущение его присутствия осталось — оно висело в воздухе, как запах грозы перед дождём. Мысленно я отругала себя за то, что всё время считаю, будто это он следит за мной. И почему именно он, вдруг это маньяк? Но сердце подсказывало, что это может быть только Кирилл и никто другой. Идиотизм, но женская интуиция штука такая... Я просто знала, что это он, и всё тут. Мне не кажется, я не дурочка.

Решив разобраться во всём до конца, я вдруг начала искать информацию об оборотнях. Сначала — в интернете, но там было слишком много вымысла. Тогда я отправилась в библиотеку, порылась в архивах и нашла несколько старых книг по мифологии и фольклору.

Одна из них была потрёпанной, с пожелтевшими страницами и выцветшими чернилами. Я осторожно открыла её и начала читать.

Из них я узнала о концепции «истинной пары» — человека, предназначенного оборотню судьбой. Говорилось, что, найдя свою пару, оборотень становится более спокойным и уравновешенным, инстинктивно стремится защищать её или его, почти не теряет контроля над звериной сущностью рядом с ней, только в самых редких случаях, и испытывает сильную, почти непреодолимую тягу быть рядом. Где-то в глубине души у меня закралась мысль, что я могла быть его парой, но я отогнала ее. Наверное, мне просто хотелось бы этого и я пытаюсь выдать желаемое за действительное.

Всё, что я узнала из книг, никак не вязалось с поведением Кирилла. Он, напротив, отталкивал меня, боялся быть рядом, вернее, как мне казалось, просто не хотел, говорил, что может потерять контроль. Это совсем не похоже на поведение оборотня, нашедшего свою женщину. Судя по тому, что я узнала, он скорее пленил бы меня против воли, если бы я не хотела быть с ним, оставил бы на мне свою метку и заставил бы жить с ним. Но вот Кирилл просто исчез. Или делал вид, что исчез...

«Ну в самом деле, Кристина, ты не можешь быть его парой», — подумала я, проводя пальцем по корешку книги. — «Или он просто не хочет принимать эту связь? Но почему?»

Я вспомнила его слова: «Рядом с тобой я рано или поздно потеряю контроль». Что, если дело именно в этом? Что, если связь пары делает оборотня более уязвимым, а не менее? Что, если его страх — не признак отсутствия связи, а её прямое следствие?

Ещё одна мысль заставила меня вздрогнуть: а что, если он следит за мной именно потому, что не может иначе? Что, если тяга к паре настолько сильна, что он физически не способен держаться далеко, но при этом боится приблизиться?

Я закрыла глаза, вспоминая все случаи, когда чувствовала его взгляд. Каждый раз это было похоже на электрический разряд — короткий, резкий, но отчётливый. И каждый раз после этого я ощущала странное спокойствие, будто кто‑то невидимый охраняет меня.

«Он не просто следит, — поняла я. — Он защищает. Даже на расстоянии. Даже вопреки своим страхам».

Эта мысль заставила моё сердце забиться чаще. Если это правда, значит, его слова «нам лучше не встречаться» — не отказ. Это борьба. Борьба с самим собой, со своей природой, со страхом навредить мне.

Лежа в темноте своей квартиры, я открыла глаза и посмотрела в окно. За стеклом темнела ночь, горели фонари. Где-то там, в этой темноте, был Кирилл. И теперь я была почти уверена: он рядом. Всегда. Мне точно ничего не кажется.

Ощущение слежки не покидало меня почти никогда — оно стало привычным, но от этого не менее тревожным и волнительным ожиданием, надеждой, что когда-нибудь он не выдержит и покажется, не сможет сопротивляться притяжению.

Решение созрело внезапно, и оно было почти что безумным, но казалось единственно верным. Если Кирилл действительно следит за мной, он последует за мной куда угодно — даже туда, где всё началось. Именно туда, где всё началось. В тот самый лес, где четверо напали на меня, а он спас меня. Где я впервые его встретила, туда, где он пленил мои мысли. Если я его пара, он побоится, что со мной может случиться снова что-то плохое. Я решила его спровоцировать, подтолкнуть ко мне.